Сети
Шрифт:
Голова запрокинулась на ветку. Лучи солнца ласкали листья, вспыхивая в невысохших еще капельках дождя. Лиловая с золотым краешком полоса туч на востоке, нежно-голубая лазурь и длинные полосы солнца, пропущенные сквозь белое кружево облаков. Какая красота… Пальцы впились в ямки между большими и указательными пальцами девушки.
«Просыпайся! Да просыпайся же!»
Казалось, прошел час, прежде чем она зашевелилась и начала слабо цепляться за его рубашку. Морган улыбнулся.
– О чем твоя песня?
Марго пожала плечами, незабудковые глаза медленно моргали.
– Я слышала ее в Погибшем мире. – Язык у нее заплетался. – А потом попросила Иштвана… Он где-то раздобыл слова и написал нашими буквами. И я заучила. Ее пели те фокусники с огнем. Она про море. Когда ее начали петь, самый тощий из них приволок лодку, забрался в нее и… отправился в плавание. По залу. Лодку передавали из рук в руки, и она будто плыла. По головам. Морган… У меня что-то с глазами. Вокруг все белое. И раскачивается. Ты плачешь? – Прохладный палец робко мазнул влагой по его щеке. – Уже… Еще не все?
«Плачу?»
Он смущенно моргнул, вытер глаза запястьем и коротко рассмеялся.
– Все отменяется. Оставайся здесь. Я за тобой вернусь. – Морган снял с себя ремень, привязал ошарашенную девушку к стволу. – Приляг и закрой глаза. Вот так. – Он уложил мягкое и податливое, как у тряпичной куклы, тело Марго вдоль ветки. – Не туго? Узел не жмет? Головокружение скоро пройдет. – Ладонь непроизвольно протянулась к влажным светлым кудряшкам, чтобы погладить их. – Что бы ни случилось, без меня не слезай, поняла?
Спрыгивая в смрадную трясину, Морган уже слышал топот множества копыт. Никогда еще этот звук не казался таким родным.
Морган не прошел и полусотни ярдов – земля и деревья вокруг резко крутанулись. Он качнулся, его повело в сторону, он тяжело свалился на бок. Оперся о землю и сел, с усилием помотав головой. Перед глазами сгущалась тьма. Только теперь Морган почувствовал, что у него трясутся руки. Он уперся дрожащими ладонями в землю и всем весом навалился на них, чтобы унять дрожь. Тогда вместо кистей начали трястись локти.
Когда Моргана поставили на ноги, он уже не видел ни внутренним зрением, ни физическим, и пытался разрывающейся от боли рукой развести тьму перед глазами.
– Эй, глаз выбьешь! – гаркнули в ухо. – Похоже, нечаянно заехал кому-то по физиономии. – Хом, придержи. – Морган повис на чьих-то плечах, его обхватили за талию. – Давай, потихоньку. Здесь недалеко. Парень, ты только не вырубайся!
– В клочья, – негромко произнес женский голос. – Долме одной не справиться. – Пускай прихватит Соулу! – крикнула женщина кому-то.
Две целительницы? Зачем?
«У меня обычная рваная рана. И шок – он скоро пройдет. Не так уж много крови я потерял, – хотел возразить Морган. – Ах да… Она права. Манна. Это не шок».
Преты не видят и не чувствуют Манны, но сила их намерения заполучить живую плоть так велика, что разрывает Манну на части. Когда он открылся, чтобы остановить кровотечение – с защитной сетью исцелять невозможно, – его порядком ободрали. Тварям, правда, от этого никакого проку: их Манна не усваивает чужую – украденная жизненная сила просто рассеивается в пространстве.
– Это Морган Руэлл, второй командир отряда Тайнера Наули-Венге Ивинга, – прогнусавили за спиной. Во все стороны, как круги по воде, пошло оживление, несколько раз прозвучало имя Илласа.
«Дятел!» Здоровая рука сжалась в кулак, Морган стиснул челюсти и беспомощно зарычал. Теперь его имя попадет в рапорты. Один против стаи претов – эта новость моментально разлетится по отрядам, и мусолить ее будут долго. И если молва дойдет до Илласа или Тайнера, они очень заинтересуются, какими судьбами их подчиненный оказался на дубе в Гиадалии, в компании хорошенькой дикарки. Хотя… едва ли кому-нибудь здесь придет мысль, что они с девушкой путешествуют вместе – головы слишком забиты претами. «А если ее снимут с дерева, начнут расспрашивать?»
– Наули, северо-запад! – грянул густой бас. – У него переизбыток людей? Что он тут делает один?
– Выполняет за тебя твою работу, – беззлобно съязвил гнусавый.
– Парень, тебе что, жить надоело? – проорал бас прямо в ухо.
Ноги вдруг странно потяжелели, словно к ним привязали здоровенные чугунные гири. Хом матюгнулся. Морган полетел в пропасть, голоса превратились в эхо.
Боль была такой чудовищной, что Морган вскрикнул. Очнувшись, он едва не потерял сознание снова.
– Со! – с упреком сказал низкий женский голос. – Халтуришь. – Хлынувший в руку поток тепла загасил боль. – Извини, милый, – промурлыкала целительница. – Моя сестра – подмастерье. Мы полагали, что успеем залатать тебя до того, как ты придешь в сознание.
По тому, как медленно она зашивает рану, она и сама не мастер. Ох уж эта молодежь! Малейший намек на успех, и уже нос кверху, особенно если есть кем покомандовать. Боль снова залила руку, Морган выдохнул стон.
– Выведи его, – раздраженно проворчала целительница. – У него тут местами до кости.
В изголовье запыхтели.
– Воля слишком сильная, – полушепотом отозвалась Со.
– Какая воля? Он как кисель. Соберись!
Морган почувствовал у себя на лбу теплую ладонь, которая начала быстро разбухать и тяжелеть. Неприятно затекла шея. Он зашарил в воздухе рукой, пытаясь освободиться от груза, впечатывающего его в землю, и очень скоро понял, что это игры ума. Рука не движется; он будто попал в каменную ловушку, ограниченную его собственным телом, и бьется в ней как муха в банке. Кто-то сильно сжал его кисть, надавив в центр ладони.