Чтение онлайн

Элетра поерзала, поморщилась и вздохнула:

– Координаты многих систем были потеряны, прежде чем изобрели стабилизаторы червоточин, но исследователи иногда находят их, реконструируя хранилища данных. Если корпорация обнаруживает расположение планеты, то может заявить о праве собственности на нее, а потом основать колонию.

– Сорок или пятьдесят лет назад было много спекулятивных вложений в колонии, – продолжил Рас. – Естественно, куча корпораций переоценили свои возможности и обанкротились, а колонии были потеряны.

– Потеряны? – Судя по выражению лица Амены, теперь она поняла, но ей это не понравилось. – То есть колонии забросили и первых колонистов просто предоставили своей судьбе?

Теперь и до меня дошло. Об этом говорилось в исторических драмах и документальных фильмах на «Сохранении». «Сохранение» как раз и основали выжившие из колонии, которую перестали снабжать припасами. В случае «Сохранения» вовремя прибыл независимый корабль и сумел отвезти колонистов на более пригодную для жизни планету.

Эта история была популярна на развлекательных каналах «Сохранения». И все там знают переложение речи капитана Консуэлы Макебы о том, что они не оставят на смерть ни одной живой души. Мензах показывала ролик из наиболее популярного сериала с этой речью на настенном экране станционного офиса.

Если бы в колонии был автостраж, вероятно, нашлась бы веская причина оставить его на умирающей планете.

На самом деле я в это не верю.

Хотя иногда верю.

– Теперь возвращение бывших колоний – большой бизнес, – сказал Рас. Он допил воду и отставил стакан. – Оборудование для терраформирования обычно остается на месте, как и жилые модули и прочее имущество.

Лицо Амены стало каменным. Она притворилась, что возится с повязкой на ране, только чтобы на них не смотреть.

– Ты вы нашли заброшенную колонию?

– Нас атаковали по пути туда, – ответила Элетра, пока Рас успел только открыть рот.

Я обнаружил большую каюту, которая выглядела так, будто ее перевернули вверх дном. Скомканная одежда на полу, в том числе и синяя форма экипажа ГИКа. В маленькой примыкающей душевой валялись гигиенические принадлежности – открытые, рассыпанные и пролитые. Несколько арт-объектов и голографические изображения людей, играющих на музыкальных инструментах, были разбиты и валялись на полу. Кто-то пытался сломать даже экран, но не сумел, и тот перекосился, на нем застыло изображение двух немолодых мужчин, возраста Мензах или старше, насколько я могу судить (а я плохо определяю человеческий возраст).

У одного мужчины была темная кожа и большие залысины на лбу, а другой светлее, с короткими седыми волосами. Оба улыбались в камеру, а за их спинами на стене красовался логотип ГИКа. Я мог бы поискать их в списке экипажа ГИКа, который сохранил, но мне не хотелось.

В груди что-то кольнуло. Я вытащил из памяти записи разговоров с ГИКом, как он говорил «моя команда». Смерть ГИКа ужасна сама по себе, но еще большая несправедливость заключалась в том, что погибли люди, которых он так любил.

Мне хотелось найти побольше этих воняющих водорослями серых говнюков и вышибить дух из каждого.

От резкого понижения производительности на целых пять процентов у меня затряслись колени, и я прислонился к люку каюты. В течение двенадцати секунд мне хотелось лишь рухнуть на палубу и лежать вот так.

Но я должен вернуться к Амене.

А кроме того, после того как здесь пошуровали Цели, каюта выглядела отвратительно.

В медотсеке снова зашел разговор обо мне. О-хо-хо.

– Ты должна быть осторожна, – сказала Элетра. – Этот автостраж, похоже, видоизменен, чтобы напоминать человека, но это не меняет его программный код.

– Хм… – промычала Амена, не глядя на нее и по-прежнему ковыряясь в повязке на ноге.

– Я знаю, ты думаешь, что он пытается тебя защитить… – встрял Рас.

– Он не пытается, а защищает, – резко ответила Амена.

– Они ненадежны, – заверил ее Рас. – Это все из-за человеческой нервной ткани.

Ну, не сказать, чтобы он ошибался.

– Они сбегают и набрасываются на подписавших контракт клиентов и обслуживающий персонал, – продолжил Рас.

Амена прикусила губу и закатила глаза – это значило, что ее переполняют эмоции, но я точно не понял какие.

– Интересно, с чего вдруг, – сказала она ничего не выражающим тоном.

По дороге к медотсеку я прошел через камбуз и учебный отсек, прочесал шкафчики и раздобыл упакованные пищевые пайки. На корабле хранилась куча припасов для исследования планет. На кораблях, которые занимаются только картографированием, обучением и перевозкой грузов обычно такого не бывает.

Свернув за поворот коридора, я связался с Аменой по сети, сказать, что возвращаюсь, и начал пересматривать архив, сравнивая прежние записи с борта ГИКа с увиденным. А знал ли я в действительности, чем занимались ГИК и его экипаж? Я никогда не спрашивал, «исследования дальнего космоса» звучали скучновато. Почти так же скучно, как охрана горнодобывающего оборудования.

– Тебе очень повезло, что он не ополчился против тебя, пока вас держали на этом корабле, – сказала Электра в медотсеке. – Наверное, тебя заперли здесь с ним на много дней.

Что-что? Отлично, теперь еще у людей проблемы с восприятием реальности. Даже более серьезные, чем обычные проблемы людей с восприятием реальности. Только этого еще не хватало. Придется Амене самой с этим разобраться, потому что я занят.

– Нет-нет, – опешила Амена. – Мы попали сюда только что. Совсем недавно. Как раз перед тем, как серые втащили меня в ту комнату.

Рас потер лицо – то ли пытаясь скрыть выражение, то ли ему и впрямь поплохело.

– Думаю, ты ошибаешься, – заявила Элетра с таким видом, будто ей жаль Амену.

Амена снова поморщилась, но покачала головой:

– Слушайте, автостраж возвращается, так что прекращайте болтать про него. Я знаю, вы искренне верите в свои слова, но вы ошибаетесь, и я не желаю этого слышать. И думаю, что мы все запутались, потому что…

Возможно, экипаж ГИКа не просто разглядывал космос и учил разглядывать космос молодежь. Возможно, ГИК просто хотел, чтобы я так думал.

Конец ознакомительного фрагмента.