Чтение онлайн

И эта мысль привела меня в ужас.

«Что это?» – спросила Амена, а потом корабль… вражеский корабль… ГИК снова выстрелил.

В этот раз скафандр засек проскочившую мимо сканера искру. Она уходила все дальше и дальше, так далеко, что я уже подумал, не нацелен ли выстрел в спешащий на помощь корабль со станции, но он был слишком далеко, никакого смысла. Я собрал все данные по первому выстрелу, собранные скафандром, и увидел, что и тот ушел куда-то вдаль.

«Снова промазал! Никаких повреждений», – сказал Роа.

«Выстрел направлен совсем в сторону, – добавил Михаил. – Даже не знаю… Может, предупреждение?»

А может, моя память все же не отказала.

«База, вы готовы нас подобрать?» – спросил я.

«Михаил, ты… – сказал Роа. – Да, да, автостраж, давай, мы готовы!»

Избранная Михаилом траектория по-прежнему годилась, просто чуть дольше лететь. Велев скафандру Амены следовать за мной, я оттолкнулся от корпуса модуля.

Через двадцать секунд что-то схватило скафандр и потянуло. Совсем мягко, и катастрофой это не выглядело, если бы на скафандре не включилась тревога, а Михаил не начал яростно материться.

Корабль, он же враждебный объект, он же ГИК, захватил нас аттрактором и притягивал к себе. Я смотрел в другую сторону, но увидел это через сенсор скафандра. Нас притягивало к большом шлюзу на корме, и я ничего не мог с этим поделать. Лабораторный модуль ГИКа находился на месте, а значит, ГИК не перевозит груз, а служит исследовательским судном.

«Они захватили модуль, зачем им мы?» – спросила Амена тонким нервным голосом.

«Не знаю».

Я ничего не понимал.

Аттрактор притянул нас к большому шлюзу, и Роа по сети завопил:

«Он ускоряется к червоточине! Мы теряем…»

И тут люк захлопнулся, связь с базой прервалась. Я попытался подключиться заново, но наткнулся на стену, крепкую, как… Не знаю, как что, но очень крепкую.

В этом шлюзе я прежде не бывал, но корабль выглядел все таким же чистым и ухоженным, как я помнил. Если я еще могу доверять своей памяти. Если все это происходит на самом деле.

Мне ну очень надо провести диагностику, только сейчас на это нет времени.

Началось шлюзование, с шипением ворвался воздух, и открылся внутренний люк. Он совершенно точно выглядел реальным, а сканер скафандра подтвердил все, что я вижу. Только ни сети, ни голосовой связи.

Широкий коридор за шлюзом был пуст, освещение горело в половину мощности, синие полоски на переборках служили исключительно для декоративных целей. В прозрачном шкафчике, встроенном в переборку, висел ряд пустых скафандров, находящихся в спящем режиме.

В коридоре было тихо и пусто – по результатам сканирования и аудиовизуального наблюдения. Для нас освещение сделалось ярче, обычно так происходит по требованию людей. Скафандр показал, что для людей и дополненных людей атмосфера в норме. Когда ГИК летал в качестве транспортного судна, он поддерживал уровень жизнеобеспечения на минимуме, хотя для меня слегка поднял.

В шлюзе нас слишком легко можно было убить, и потому я шагнул через люк в коридор, потянув за собой и скафандр Амены. Я не хотел предоставлять кому-либо возможность нас разлучить. Шлюз за нашими спинами закрылся.

– Где экипаж? – спросила Амена по голосовой связи скафандра. – Зачем нас захватили? Чего от нас хотят? – А потом добавила совсем тоненьким голоском: – Поговори со мной, прошу тебя.

Даже если я поврежден и у меня галлюцинации, со мной клиент. Если это повреждение памяти, нужно сказать Амене. Лучше бы, конечно, на ее месте оказалась Мензах или тот человек, которому я доверяю, который помог бы мне. Даже Гуратин был бы лучше в таких обстоятельствах. Если я признаюсь ей, что, судя по некоторым данным, у меня критический сбой памяти, она ни за что не будет мне доверять, а она должна мне доверять, чтобы я мог вытащить ее отсюда живой. Но как она может мне доверять, если я даже не могу определить наверняка, реально ли то, что я вижу?

А если это и правда ГИК, то где же он?

Я послал запрос. Такое впечатление, что он раскатился эхом по пустой сети, словно в ней отсутствует нечто гигантское, обязанное там находиться, будто вместо сердца корабля дыра.

Амена начала паниковать и тяжело дышала, мне нужно было что-то ей сказать. И слова вышли очень похожими на правду:

– Мне кажется, я узнаю корабль, но его не должно здесь быть.

Когда я произнес это вслух, стало меньше похоже на сбой в памяти, а больше на реальность.

Амена засопела:

– А что… Что это за корабль?

И тут мне пришла в голову гениальная мысль, жаль, что так поздно.

– А что написано на тех скафандрах?

Мензах и большинство других сразу догадались бы: что-то не так. Я никогда не запрашиваю информацию у клиентов, если могу узнать ее сам. По многим причинам, но главным образом из-за присущего людям самоубийственного невнимания к деталям. Амена шагнула ближе к прозрачному шкафчику. В нем виднелось два ряда скафандров, один над другим – если один скафандр вынимали, его место занимал другой. Нашивки на скафандрах передавали в сеть сообщение на нескольких языках, которые читались интерфейсами наших скафандров, хотя сеть ГИКа и была недоступна, в точности так работают маркеры краской.

– Перигелий. Пансистемный университет Михиры и Нью-Тайдленда, – прочла Амена.

Это порт приписки и владелец ГИКа. Ну ладно. Хорошая новость: у меня нет сбоя памяти, это и правда ГИК. Плохая новость: какого хрена?

Я снова послал запрос.

Амена опять повернулась ко мне:

– Наверное, это украденный исследовательский корабль. – Ее голос звучал тверже, без панического придыхания. – Видимо, его захватили пираты и установили на нем оружие.

– Он и раньше был вооружен.

Это же мой друг, думал я. Он помог мне, потому что сам того хотел. Но этого я сказать не мог. Я никому не рассказывал про ГИКа.

– Это корабль для исследования дальнего космоса и обучения, с полной командой и дополнительным местом для пассажиров. В перерывах между экспедициями он служит грузовым кораблем под управлением бота, но «Сохранения» не было в его маршруте.

– Для исследования дальнего космоса и обучения, – повторила Амена. – Если у пиратов есть такой огромный вооруженный корабль, зачем им мы? Может, они решили, что у нас на борту есть что-то ценное? Или просто атакуют первые попавшиеся исследовательские корабли? Ненавидят ученых?