Чтение онлайн

— Жаворонку, сыну Брихаса, — прозвучал ответ. — И еще последышу Адити-Безграничности. Опекуну Мира. Зачем спрашиваешь, если знаешь?

Рама обернулся.

За ним никого не было.

— Да, Горец, — кивнул аскет. — Знаю. Тишина обволакивала Махендру пуховым одеялом. Лишь грустно щебетали воробьи-чатаки, способные утолять жажду единственно дождевыми каплями. Чатаки просили ливня.

ОМ, ТАТ и CAT!

А впрочем… да, это я, Ганеша, ваш любимый Слоноглавец, умник, каких мало!

Я сижу на табурете, вертя в хоботе свежий гиацинт, и с ухмылкой разглядываю нашего буяна, ниспровергателя авторитетов, нашего замечательного Раму-с-Топором.

Таким он мне ужасно нравится: сидя за резным столиком, Рама в третий раз перечитывает написанное мной.

Словно забыв, что сам же и рассказал мне правду о своей встрече с Дроной.

— Я тебе и половины не говорил! — наконец роняет он. — И половины! Откуда ты узнал?

— Бог я или не бог? — Веселье распирает меня, прорываясь наружу весьма неприличным хрюканьем. — Кладезь я мудрости или не кладезь?

— Ты мне голову не морочь, кладезь! Откуда узнал, говорю?!

— От верблюда! Горбатого! Слыхал, на таких купцы поклажу возят? Лучше вспомни, обильный подвигами: для кого я с этими записями стараюсь?

— Для Черного Островитянина! Летописца-Расчленителя!

— А кто близ его ашрама хижину год назад поставил? Как раз после неудачного визита к панчалам? Кто с Островитянином лясы по вечерам точит?

Вот что мне в Рамочке по душе — это его нижняя челюсть.

Моей так в жизни не отвиснуть. Даром что слоновья.

В город его пустили, как всегда, без всяких проволочек. Да и то, кому взбредет в голову задерживать странствующего брахмана?

Дрона неторопливо шел по улице, направляясь к дворцу. Как и положено столице, Кампилья была возведена близ реки, обнесена мощными укреплениями, и над каждыми из восьми ведущих в столицу ворот красовались надвратные башни-гопуры. Дворцовый комплекс располагался в центре города, и еще издалека Дроне стали видны бастионы и угловые башни, а также вышки на крышах, откуда цари-Панчалийцы предпочитали любоваться звездным небом.

Вполне можно было позволить себе глазеть по сторонам, не рискуя потерять направление.

Дрона часто бывал в крупных городах. Ни один из них не произвел на него особого впечатления, разве что первый, в который он попал. Да и то… В общем, ему было с чем сравнивать. Брахман-из-Ларца бесстрастно отмечал излишне пышную, помпезную архитектуру панчалийской столицы, зачастую расходившуюся с "Каноном Зодчих". Вычурная лепка на фасадах жилых домов, золоченые статуи в скверах, совершенно неуместные барельефы на стенах общественных зданий…

Излишествами грешила и одежда горожан всех варн и сословий. Если кто-то мог позволить себе "павлинье перо" — он позволял. Яркие, кричащие цвета, дорогие шелка, кошениль, драгоценное шитье, тяжелые гирлянды, серебро и золото украшений, обильно усыпанных самоцветами, у людей победнее — крикливо-яркие дхоти, стеклянные бусы из "вареного" жадеита, надраенная до ослепительного блеска медь браслетов…

И сами браслеты: на щиколотках, запястьях, у плеча, под коленом, с бубенцами, колокольчиками, погремушками… красота!

Город словно старался продемонстрировать всем (и в первую очередь самому себе) свое богатство, роскошь и могущество.

Увы, истинно богатые и могущественные редко демонстрируют свое достояние.

Они в этом просто не нуждаются.

Нет, это не была нищета, прикрытая дутым золотом, — язык не поворачивался назвать государство панчалов слабым или бедным. Дело было в другом. Могущественный сосед, Хастинапур, все время марой маячил на горизонте, и панчалы из кожи вон лезли, чтобы развеять этот призрак сиянием собственного натужного великолепия и бряцанием оружия.

Кстати, об оружии.

И о тех, кто его носил.

По умытой дождями Кампилье в разных направлениях маршировали, печатая шаг, отряды вооруженных воинов — словно вот-вот должна была разразиться война и войскам отдали приказ спешно передислоцироваться.

Сомнительно, чтобы лазутчики и соглядатаи из Города Слона попались на этот нехитрый прием, призванный продемонстрировать всякому большую численность, выучку и боеготовность панчалийской армии.

Но… здесь все было чуть-чуть утрированным, чуть-чуть ненастоящим.

Если бы Дрона умел улыбаться, он бы улыбнулся.

Но Брахман-из-Ларца этого не умел.

А то, что губы подергиваются, — это, наверное, судорога…

— Ты куда, уважаемый? — Длинноусый стражник был вежлив, но тверд, продолжая загораживать Дроне дорогу.

— К вашему радже, Друпаде-Панчалийцу. Стражник позволил себе усмехнуться в усы.

— Раджа сегодня очень занят. Думаю также, что он будет занят завтра и послезавтра… Пройди-ка ты лучше, любезный, вон в ту калитку. Запись на аграхару [44] после обеда, а сейчас тебя покормят и дадут место для отдыха.

— Благодарю за совет, верный страж. Но мне нужен сам великий раджа, а не грамота на кормление.

— Да? — Брови стражника изогнулись двумя луками, и даже усы его смешно встопорщились. — И кто же ты такой? Наставник богов? Великий мудрец Лучшенький-риши? Его корова Шамбала?

— Я — Дрона, сын Жаворонка, брахман по рождению. Я проходил вместе с вашим раджой период брахмачарьи в обители близ Шальвапура, — степенно объяснил Дрона.

Стражник хмыкнул с недоверием, разглядывая докучливого странника, сдвинул набок обмотанный тюрбаном шлем, почесал за ухом…