Сеть [Buzz]
Шрифт:
За ней еще одна.
— Ну, чего мы ждем, Нурмен?
Сухощавый советник посольства Глад вышел из автомобиля с другой стороны и тоже оказался у нее за спиной.
— Пресса ждет, надо начинать. Мы и так запаздываем.
Он протянул руку к ручке на задней двери, чтобы выпустить министра международной помощи, но Ребекка опередила его.
— Не трогай дверь! — прошипела она, придавив ладонью боковое стекло.
Советник посольства продолжал держаться за ручку дверцы, и пару секунд они стояли так, кидая друг на друга яростные взгляды. Затем Глад отпустил ручку, выпрямился и с оскорбленным видом стал перебирать пальцами узел на своем галстуке.
— Как долго ты планируешь стоять здесь, на жаре, Нурмен? — спросил он громко, в расчете на то, что министр услышит его через тонированное стекло. — Разве ты не понимаешь, что чем дольше мы тянем, тем больше эти люди заводятся? Они ждут нас — министра, понимаешь?
Да нет, она все прекрасно понимала, но что-то во всей этой ситуации было не так.
Вчера, проводя рекогносцировку местности, они смогли проехать на машине до самой администрации лагеря беженцев, где должно было проходить совещание. Но сегодня дорога внезапно оказалась перегорожена в нескольких сотнях метров от цели, хотя впереди виднелось множество машин.
Вести министра пешком сквозь разгоряченную толпу под охраной всего шести нервных солдат правительства — не самое разумное решение.
Кстати, почему их так мало? Вчера здесь кишели солдаты, бронированные машины, а в воздухе висел вертолет. Беженцы забились в свои убогие пластиковые палатки и носа не решались высунуть.
Но сегодня ситуация кардинально изменилась.
— Come on, let’s go! All is good, all is good! [11] — кричал офицер и махал им рукой, чтобы они подошли к нему, в то время как двое его солдат неуклюже пытались отогнать самых напористых, напирающих на пластиковые ленты. Однако Ребекка все еще медлила. Гул толпы нарастал, однако ей казалось, что она по-прежнему слышит металлическое пощелкивание предохранителями на автоматах солдат.
11
Давайте, пошли! Все хорошо, все хорошо! (лом. англ.)
Словно секундная стрелка, отсчитывающая последние секунды.
Щелк…
Щелк…
Щелк…
Она невольно положила руку на пистолет в кобуре на поясе.
— Мы должны идти, — визгливо произнес Глад, и она почувствовала в его голосе неожиданный страх.
Йоранссон и Мальмен переглянулись.
— Как ты намерена поступить, Нурмен?
Ее заместитель был прав — необходимо определиться.
Опасность?
Безопасность?
Прими решение, Нурмен!
Само собой, ей следовало бы открыть дверь и выпустить министра. Однако она по-прежнему не могла отделаться от чувства, что здесь что-то не так. И это «что-то» посерьезнее, чем взбудораженная толпа, перегороженная дорога или советник посольства, которому срочно нужно в туалет.
Резиновая рукоятка пистолета прилипла к пальцам.
Щелк…
Щелк…
Щелк…
И тут она увидела его — мужчину в толпе справа от себя. Внешне он был похож на всех остальных кричащих темнокожих людей вокруг. Высокий, в белой рубашке, темных шароварах-брюках и с повязкой на голове. Однако в его облике было нечто, выделявшее его из толпы.
Прежде всего он был совершенно спокоен. Он не кричал, не размахивал кулаками, не пытался привлечь к себе внимание.
Вместо этого он целеустремленно пробивался вперед, спокойно огибая своих товарищей по несчастью, неуклонно приближаясь к ограждению.
В руках мужчина держал какой-то предмет, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы разглядеть, что это.
Полиэтиленовый пакет — ярко-желтый, блестящий, не успевший выгореть на солнце и помяться, как все прочие предметы здесь, в лагере беженцев.
Что делает этот новый и чистый предмет среди царящей вокруг чудовищной нищеты?
Прикрыв глаза от солнца левой рукой, Ребекка пыталась сфокусировать взгляд. Пакет поднимался и опускался в поле ее зрения: то скрывался за чьими-то ногами, то тут же снова появлялся в просвете между телами. Ярко-желтый, гладкий и совершенно чуждый в этой обстановке.
На долю секунды ей показалось, что она видит сквозь пластик очертания черного предмета на дне пакета.
И Ребекка приняла внезапное решение.
— По машинам! — прорычала она и бросила быстрый взгляд на двоих коллег, чтобы убедиться, что они восприняли ее приказ. — Немедленно по машинам, уезжаем! — крикнула она Мальмену, который, похоже, не расслышал ее команду за ревом толпы.
Сперва ее заместитель не отреагировал, потом коротко кивнул и подал рукой знак третьему автомобилю кортежа сдать назад и освободить им дорогу.
— Что ты делаешь, черт подери, Нурмен? — крикнул советник посольства, вцепившись в ее рукав. Она легко стряхнула с себя его руку.
— В машину, Глад, если ты не хочешь остаться здесь, — прошипела она, подавая знак своему шоферу готовиться к отступлению.
Глад продолжал что-то орать ей в ухо, но она не слышала его.
Мужчина с пакетом исчез, однако она была уверена, что он где-то рядом, в толпе, по-прежнему пробивается к ним.
«Ленд Крузер» позади них отъехал задним ходом на несколько метров, и Ребекка, не отрывая взгляда от толпы, заколотила рукой по крыше своей машины, подавая сигнал Модин сделать то же самое.
Их машина начала медленно двигаться назад по неровному дорожному покрытию.
Дверца машины была по-прежнему распахнута в ожидании того, что Ребекка запрыгнет внутрь.
Однако в ту же секунду, как кортеж двинулся назад, гул толпы перешел в гневный вой, и тонкие пластиковые ленты вокруг них разорвались под ее напором.
За пару секунд их автомобиль оказался окружен плотным кольцом. Чьи-то руки колотили по капоту и переднему стеклу, хватали Ребекку за одежду, пытаясь оторвать ее от открытой дверцы.
Она споткнулась, и на долю секунды ее охватила паника — ей показалось, что она сейчас упадет.
Пульс отчаянно стучал в висках, она пыталась вырваться, но нападающие наседали со всех сторон.
Руки хватали ее за пояс, тянулись к пистолету в ее полностью блокированной правой руке. Левой рукой она ударила кого-то в лицо, коленом — кого-то между ног, нанесла удар головой на голос, что-то кричавший ей в ухо, но нападавших было слишком много. В любую секунду она могла упасть — и на этом все бы закончилось.