Сестры
Шрифт:
Нинины глаза стали круглыми. Почему это Жене все дарят грамматику? То Лида дарила, то Витя, а теперь вот учительница. И что это такое — грамматика?
Стараясь заглянуть в тетрадь, она поднялась на носки и вытянула шею.
— Уж эта коза-дереза тут как тут! — Мария Михайловна покачала головой.
Женя чуть сдвинула брови.
Нина с виноватым видом отошла и села на ручку дивана. Она старалась не шелохнуться и только изредка посматривала на Женю.
— Скажите, какая она у вас примерная! А я-то думала — озорница! — Нина Андреевна поманила Нину, взяла за круглый подбородок. — Вообще, Мария Михайловна, должна вам заметить: чем чаще я у вас бываю, тем больше мне у вас нравится.
Мария Михайловна просияла, услышав похвалу старой, всеми уважаемой, строгой учительницы.
— Очень рада, что вам у нас нравится, — сказала она, распахивая окошко.
Под окнами на улице ходил Витя Токарев. Он пришел спросить, как у Жени с экзаменами, но не решался войти в дом, а надеялся, что кто-нибудь из знакомых девочек выглянет в окошко. Только комнаты казались почему-то пустыми. И вдруг одно окошко со стуком распахнулось. На подоконнике виднелись игрушки — девочки принесли их, чтобы показать учительнице.
Витя подошел поближе, подождал. Никто не показывался. Тогда, потеряв терпение, он сорвал с головы свою выгоревшую серую кепку, размахнулся и швырнул в окно.
У Вити была меткая рука: кепка угодила прямо на стол перед оторопевшей Марией Михайловной.
Женя смутилась — она сразу узнала эту кепку с прямым твердым козырьком, настоящую кепку вратаря!
Девочки весело зашумели.
— Ага… кепочная сигнализация, — сказала Нина Андреевна. — Признаюсь, такого я еще не видывала. И давно у вас эта система практикуется?
Мария Михайловна повертела кепку в руках, подумала и спросила:
— Девочки, не знаком ли вам этот… головной убор?
— Этот?.. Да это же Витькина кепка! — И Женя засмеялась. — Витька, наверное, зайти боится.
Мария Михайловна поднялась, и Витя увидел в окне вместо Жени самого директора.
— Кепку твою мы получили, — сказала Мария Михайловна, поглаживая ворсистый козырек. — Что ж, заходи.
Но Витю после такого позора, казалось, никакая сила не заставила бы зайти в дом.
— Я нечаянно… — пробормотал он. — Отдайте, пожалуйста… Я больше не буду…
Не тут-то было!
На улицу выскочила Женя, а вслед за ней и Майя с Алей. Они потащили упиравшегося Витю в кабинет директора.
— Вот мы с тобой и познакомились, Витя, встретила его Мария Михайловна. — Только ты напрасно в окна сигналы подаешь. Ты лучше на парадном звони.
Витя взял свою кепку и стал возле Жени.
— Это Витя Токарев, Женин товарищ, — объяснила Мария Михайловна учительнице. — Женя с его братом на фронте встречалась.
А Тамара Петровна вставила:
— Наши девочки бывают у Вити на стадионе… Знаете его команду «Чистые пруды»? Первая среди школьников!
Витя приободрился и даже осмелился наконец сесть. Покосился на игрушки, которые лежали на подоконниках. Слоны, гуси, лебеди, поросята… Вредные!.. Да если бы не они, разве он швырнул бы кепку сюда, в кабинет директора!..
— О, «Чистые пруды»!.. Знаменитая команда, кто ж ее не знает, — улыбаясь, проговорила Карелина. Она повернулась к Жене: — А теперь ты мне вот что скажи: когда же ты все-таки успела суффиксы выучить?
Девочки стали покашливать, заулыбались. Лида подмигнула Шуре, Шура подтолкнула Галю Платонову.
— Я в автобусе выучила, — ответила Женя. — Когда мы с канала ехали домой.
— В автобусе? Вот что еще придумала! — удивилась Мария Михайловна.
— Нет, правда в автобусе.
И Женя стала рассказывать.
Когда автобус тронулся и ярко освещенный химкинский вокзал остался позади, усталые девочки примолкли. Лида привалилась к Жениному плечу и задремала. А Женя упорно смотрела в учебник, который так и прыгал у нее на коленях.
«Да брось ты… — сонным голосом сказала Галя Платонова, оборачиваясь к Жене. — Кто же учится в машине! Все равно ничего не поймешь».
Она протянула руку и закрыла страницу.
Женя рассердилась:
«Убери руки! Ты что, хочешь, чтобы я завтра получила двойку? А Тамара Петровна знаешь что скажет? Уехала перед экзаменом, вот и провалилась!»
«Не смей проваливаться! — Шура с усилием открыла глаза. — Ты весь наш дом опозоришь. Ну, что у тебя там?»
«Да все то же, — грустно проговорила Женя: — ок да ек».
«Что ж, это нетрудно. — И Шура, тряхнув головой, точно отгоняя сон, стала объяснять. — Часть слова, которая стоит после корня, перед окончанием…»
Отдохнувшая Женя — в каюте у Нины Андреевны она отлично выспалась — сейчас с легкостью все повторила на свежую голову.
Автобус шел без остановки по широкому Ленинградскому шоссе. Под равномерное пофыркиванье мотора Женя с Шурой прилежно повторяли правила грамматики. Все это, оказывается, не так хитро и мудрено, как представлялось Жене на пароходе, когда она из-за окружающей суеты никак не могла собраться с мыслями и вникнуть в точные, ясные слова учебника.
«Как пишется, — спрашивала Шура: — крючек или крючок? Женечка или Женичка?»
«Знаю! Знаю!» — отвечала Женя. Ей это и Тамара Петровна объясняла и, еще раньше, дядя Саша…
В день экзамена она встала раньше всех и шопотом, сидя на подоконнике в пионерской комнате, еще раз все повторила…
— Вот так я и подготовилась.
— Да, — проговорила Нина Андреевна, — молодец!
Женя расцвела от похвалы учительницы.
Тут Нина Андреевна заметила Нину, которая с победоносным видом поглядывала на всех.