Сестры
Шрифт:
В эту минуту в коридор вышла Мария Михайловна.
— Поздравляю! — Она протянула Жене руку, точно взрослой. — Мне сейчас Тамара Петровна звонила.
Тут и Мария Михайловна заметила промокшую босую Нину:
— Это что еще за чудо-юдо?
— Мария Михайловна, вы ее не браните, пожалуйста, — поспешно вступилась Женя. — Это из-за меня. Она меня встречать бегала.
— Нина, ты же простудишься! — кинулась к ней Зимина.
Ксения Григорьевна вечно из-за чего-нибудь тревожилась. Увидит какую-нибудь царапину у девочки — и сразу начнет волноваться: «Надо смазать иодом, надо перевязать…» Кто-нибудь чихнет, а Ксения Григорьевна уж тут как тут с компрессом, с полосканием, с градусником. Такой уж у нее был беспокойный характер. А сейчас она даже за голову схватилась:
— И ботинки и чулки — все мокрое! В кровать, сейчас же в кровать!
— Правильно! — подхватила доктор Вера Васильевна, которая вышла из своего кабинета. — Девочки, принесите мохнатое полотенце. А ты, Женя, вытри ее насухо. И чем больше ты ее любишь, тем сильнее три. Понятно?
Через минуту из спальни на весь дом понеслись Нинины вопли. Нина лежала на кровати, а Женя с силой терла ее мохнатым полотенцем по голой спине, ногам, шее, растирала пятки. Жене было смешно беспокойство взрослых — промочила ноги! Сама она бывало по суткам не снимала мокрые сапоги. Но раз доктор велит… И Женя старалась:
— Уж я тебя насквозь протру!
Нина смеялась, дрыгала ногами и кричала:
— Ай, не надо больше! Ай, не надо!
Женя притворялась сердитой:
— Лежи! Ты должна меня слушаться!
— Хватит! — кричала Нина, поджимая ногу. — Довольно!
— Терпи и не брыкайся! — Женя повернула Нину, точно младенца, на один бок, на другой и завернула в одеяло.
В спальню вошла Вера Васильевна.
— Отлично, теперь не простудится, — сказала она, глядя на крепко спеленатую Нину. — Лежи, кукла!
Глава шестая. Нина Андреевна
В это ясное, солнечное утро Нина Андреевна Карелина поднялась рано. Приятно было сознавать, что ты уже дома, в Москве, что вот уже начинается учебный год. Как ни хорошо отдыхать, а работать лучше!
Нина Андреевна с удовольствием прибрала комнату. Из шкафа достала длинные тюлевые занавески. Охая и кряхтя, залезла на один подоконник, на другой.
На письменном столе зазвонил телефон. Учительница сняла трубку.
— Говорят из гороно… Вечером встреча… Педагоги из Ленинграда интересуются вашей методикой…
Нина Андреевна едва успела повесить трубку, как телефон снова зазвонил: приглашали на совещание.
Вот и началась она, хлопотливая московская жизнь!
— Тут ваша почта! — Сосед просунул в дверь кипу газет и писем.
Нина Андреевна узнала знакомый почерк и с волнением распечатала большой белый конверт:
«…если бы ты видела, мамочка, как я загорела! Словно в Артеке, а не в Арктике. Солнце у нас не заходит круглые сутки и жаркое…»
Это было долгожданное письмо от Наташи.
«Мы тут такое полеводство развели… Я руковожу опытным участком. Ты подумай: Крайний Север — и поля зазеленеют! Это же поэма!..»
«Вот всегда она так… — вздохнула Нина Андреевна. — Хоть бы о себе написала: как устроилась, как с квартирой, есть ли паровое отопление. Одни поэмы в голове!.. И все-таки молодец Наталка, правильным путем идет!»
Она отложила конверт в сторону.
А это что за письмо? От бывших учеников. Помнят ее ребятки! Впрочем, какие же это ребятки! Один стал полковником, другой — профессором, третий — ученый садовод.
Улыбаясь про себя, Нина Андреевна развернула сегодняшнюю «Комсомольскую правду». Вот, наконец-то они появились, «Заметки педагога Н. Карелиной»! Просмотрела статью и поднялась — в детский дом пора!
В старом особняке Карелину радостно встретили и ученицы и Мария Михайловна.
— Пришла вашу Женю проведать, — сказала Нина Андреевна, усаживаясь на мягкий, пружинящий диван в кабинете директора.
Мария Михайловна приветливо сказала:
— Женя скоро вернется. Она в школу пошла с девочками.
Женя, Нина, Лида и Шура в это время уже подходили к школе. Женя еще несколько дней назад сдала последний экзамен и сегодня должна была узнать, в какой класс ее приняли. С волнением она поднялась на крыльцо. На стеклянной двери висел большой белый лист. На нем крупными, четкими буквами было напечатано:
«Пятый класс «В»:
Байкова Людмила… Лихачева Майя… Максимова…»
— В пятый… — тихо проговорила Женя. — Неужели в пятый?
Ей все еще не верилось.
— Да вот же: Максимова Евгения! — Лида ткнула пальцем в список. — Вместе будем в школу ходить.
— Вот что значит выдержка! — сказала Шура торжественно и как-то даже строго. — Поздравляю!
Нина хотела закричать: «Я знала! Знала!», но не решилась. В школе ведь нельзя шуметь, сколько раз ей старшие говорили. Зато дома она еще с порога закричала что было сил:
— Женечку в пятый «В» приняли! Мы на дверях читали!
Из кабинета директора выскочила дежурная Галя Платонова.
— Тише вы! — Она замахала руками и показала на дверь: — Там Нина Андреевна!
Девочки переглянулись, помедлили — кто первый?
Первой вошла Женя. За ней Нина.
На большом диване среди своих учениц сидела Карелина.
— Вот они наконец! — улыбнулась она девочкам и притянула к себе Женю. — Молодец, хорошо поработала! Но только помни, Женя: мало взять крепость — надо ее удержать! А вот тебе подарок. — Она торжественно вручила Жене небольшой пакет.
Женя развернула твердую мохнатую бумагу и увидела тетрадь в красивом коричневом переплете.
— Это тебе для грамматики, — объяснила Нина Андреевна. — Будем вместе за четвертый класс повторять. Приходи ко мне домой. С Тамарой Петровной мы уже обо всем договорились.