Сероводород

Глава первая. Каменные Ключи.

Кто сказал, что змий зелёный? Тварь, сидящая за плечами Фёдора Матвеевича, была неопределённого цвета. На буром теле оседлавшего спину василиска вспыхивали и тут же гасли ярко-красные пятна подобно множественным огням, пробивающимся сквозь корку спекшегося угля, когда могучая рука начинает яростно раздувать меха кузнечного горна. Фёдор тотчас же ощущал нестерпимый жар по всему телу и потому старался не перечить совсем недавно поселившемуся на нём чудовищу. Да и сам Фёдор Матвеевич давно уже не был тем человеком, каким его помнили односельчане. Ушедший пару недель назад в запой Федька стоял на краю собственной могилы, примеряя по утрам, какой ногой оступиться в чёрную яму, настойчиво зовущую и обещающую покой и забвение. Вполне вероятно, что этот скорбный ритуал происходил не утром, а ночью, когда он просыпался в бреду, шаря рукой по деревянным половицам в поисках недопитой бутылки, но ещё чаще его будил неведанный зверь, восседающий на спинке кровати в изголовье, теребя острым когтем замусоленную рубаху на груди.

Не думайте, что змий был безобидным существом. Как только в окнах брезжил бледный осенний рассвет, он становился похожим на героя красочных картинок из детских сказок: та же придурковатая башка на кожаных плечах, правда, в отсутствии своих собратьев; те же ужимки на нахальной морде и дурашливая ухмылка вместо отвратительно пахнущей тленом зубастой пасти. Но ночью дракон превращался в нечто, вселяющее животный ужас в Фёдора и заставляющее трепетать его измочаленное сердце так, что казалось, весь порядок слышит частый дробный перестук, раздающийся из дома на окраине улицы.

Нет, Федька не боялся умереть от острых как бритва клыков монстра, не страшился быть растерзанным крючковатыми когтями, похожими на садовые ножи, или проглоченным заживо. Но понять, что же его так пугает в облике существа, он, как ни старался, не мог: страх поселился в лёгких и мешал дышать, липкая слюна, стекающая с нижней вывернутой губы зверя, падала на голову, разъедая мозг и мешая думать о чём-либо, кроме, пожалуй, одного. Этим единственным было ожидание Спасителя. Он принесёт средство, которое поможет ему хоть на время стряхнуть гада с плеч и забыть о страхе, поселившимся в тёмных закутках его усталой души.

В окно постучали. Этого не может быть! Какое счастье, что его спаситель явился утром! Федька вскочил с кровати, роняя с постели смятую подушку и падая, поскользнувшись на бутылках, разбросанных в беспорядке под ногами. Змий не успел за стремительным порывом своего визави, а потому остался сидеть на месте, готовый в любой момент спрятаться под кроватью в случае визита нежданных гостей. Фёдор отдёрнул тюлевую шторку, поднимая в воздух осевшую на занавеске пыль и стряхивая с подоконника дохлых букашек, так и не дождавшихся продолжения лета.

– Чё надо? – хрипло спросил он, вглядываясь в засиженное мухами стекло.

За окном соседка, повернув голову к невидимому собеседнику, продолжала тарабанить сухоньким кулачком в переплёт рамы.

– Чё надо? – хотел повторить он свой вопрос, но из горла вырвалось лишь сиплое мычание.

– Федька, открывай! Гости к тебе, – вытягиваясь на носочках, прокричала старушка и добавила для убедительности, – из Москвы.

– Не жду никого, – прежде чем отбросить шторку, Фёдор покосился на «горыныча», сидящего на спинке кровати и вслушивающегося в разговор. В ржавых глазах существа не отражалось ничего кроме насмешки над хозяином избы. Хотя, какой он хозяин? Он давно уже слуга.

– Я те дам «не жду». Я щас участкового позову, чтобы он тебя на пятнадцать суток закрыл, – пошла в атаку соседка, не особо веря в успех своей угрозы.

Фёдор раздумывал: «Может у гостя водка с собой?»

– А ты покажь москвича. Спроси, чё хотел? Я дом не продам, так и знайте. Слышал я про ваши санатории. Ни один из наших с ихних курортов назад не вернулся.

– Что ты мелешь, морда пропойная? Сдалась ему твоя халупа. У них свои, эти, как их…, апартаменты в Москве, – бабушка ловко справилась с красивым словцом и снова застучала в окно. – Отворяй дверь, дьявол, долго ты нас будешь морозить, окаянный? Вот подожди, доберусь я до тебя.

Он снова беспомощно оглянулся на лыбящуюся змеюку. Тварь благосклонно и едва заметно кивнула уродливой башкой.

– Ладно, пусть заходит, сейчас отомкну, – Фёдор неверной походкой направился к сенной двери. Прежде чем дать возможность переступить порог, он внимательно осмотрел непрошенного гостя и, увидев в его руках объёмную сумку, удовлетворённо хмыкнул, пропуская вперёд. «Три поллитровки точно поместятся».

– А ты куда, старая? – Фёдор попытался затормозить юркнувшую в избу старуху. – Мы нонче не принимаем. В четвериг – добро пожаловать! После дождика.

– Всё сказал? И как же тебе, Федька, не стыдно. Совсем совесть пропил, – дежурно запричитала соседка, но москвич неожиданно поддержал Фёдора.

– Спасибо вам большое, Нина Петровна. Нам бы с хозяином наедине пообщаться, а я к вам попозже загляну.

Старушка осеклась и, поджав губы, ретировалась на улицу. Судя по всему, ей очень хотелось знать причины приезда москвича в такую даль, но даже не готовые к зиме одинарные рамы соседского дома не могли ей позволить услышать предстоящий разговор.

– Доставай! – Фёдор присел на край кровати и подвинул к себе опрокинутую табуретку. Стол со сломанной ножкой покоился у стены, напоминая о недавней ночной борьбе хозяина со своим «ползучим гадом», примолкнувшим на время за спиной.

– Что? – вскинул брови гость.

– Ты чего пришёл? – насупился Федька. Змий вонзил коготь под левую лопатку, в результате чего испарина покрыла лоб сидящего на кровати так, что крупные капли забарабанили по замызганной наволочке, расплываясь влажными кляксами на застиранном сатине.

– А! – москвич открыл свою торбу и засунул руку вглубь. Фёдор сглотнул слюну, набежавшую от нестерпимого ожидания, взял в руку бокал, подул в него и со стуком опустил на табуретку, боясь уронить сосуд на пол, так как стеклянная плашка, подобно озёрному карасю, так и норовила выпрыгнуть из ладони.

– Да где же оно? – гость извиняюще взглянул на умирающего от нетерпения обитателя дома, прикрыл сумку и вытянул из нагрудного кармана куртки коричневые корочки служебного удостоверения. Сказать, что Федька возмутился, означало – не сказать ничего. Даже змий за спиной икнул от неожиданной наглости пришельца, посмевшего заявиться в гости без средства, оправдывающего любой незваный визит в самое неурочное время.