Чтение онлайн

Кромешная темнота подземелья нарушалась лишь сполохами огня, метавшимися прямо в воздухе. Странное это было пламя: холодное, кроваво-красного цвета и не нуждающееся в дровах, чтобы гореть. Его отсветы то и дело выхватывали из мрака фрагменты и силуэты полуобнаженных тел — бледных и покрытых татуировками. Тела синхронно двигались в жутком танце, больше похожем на конвульсии.

Время от времени кто-то из танцующих нарушал молчание — высоким срывающимся голосом, короткой репликой. Реплики эти менялись… и в то же время повторялись в строгой очередности:

«Сангранол, прими нашу кровь!»

«Сангранол, возьми нашу силу!»

«Сангранол, возродись!»

«Сангранол, явись!»

«Сангранол, покарай!»

«Сангранол, отомсти!».

За этим действом с высокого помоста наблюдал глава клана — Морандор, высокий старик в черных пышных одеждах. Кожа на его лишенном растительности черепе отливала синевой. Раскосые, похожие на кошачьи, глаза горели в темноте тусклым желтоватым блеском. И лишь слегка заостренные уши напоминали о родстве этого существа с народом Перворожденных. О весьма отдаленном родстве…

Танец завершился жертвоприношением. Несколько пленников-рабов, лежащих на земляном полу, почти одновременно, с воплями боли и ужаса, рассталось с жизнью. Они были заколоты кинжалами Темных Эльфов — длинными, тонкими и в то же время острыми, словно бритвы. Кровь жертв окропила изображение звезды с множеством концов: фигуры, вокруг которой и совершался тот зловещий танец.

Сполохи кроваво-красного огня перестали беспорядочно метаться и закрутились в невидимую воронку. И наконец слились воедино — аккурат над центром звезды.

Сгусток, похожий не то на кровавое пятно, не то на вырванное, но все еще бьющееся, сердце, озарился лучами яркого слепящего света. Недолгим был этот свет, а когда он погас, взору участников ритуала предстало изображение странного предмета. По форме этот предмет походил на яйцо — на куриное яйцо величиной в две головы и со скорлупой, отливающей металлическим блеском. Цвет этой скорлупы был неопределенным, точнее каким-то неустойчивым, быстро меняющимся. Сама скорлупа не была цельной; она состояла из неплотно пригнанных друг к другу кусочков, сквозь щели между которыми пробивались лучи все того же, неестественно яркого, света.

Изображение держалось чуть больше минуты — после чего медленно растаяло. Рука Морандора со скрюченными пальцами, похожими на когти хищной птицы, сжалась в кулак.

— Что? Опять? — выкрикнул он сухим, каркающим голосом, — третий раз? И это… это все, на что вы способны?

Последнюю фразу, полную отчаяния и разочарования, глава клана обращал к участникам ритуала. И надо сказать, у многих из них было что ответить предводителю. К примеру, дать ему понять, до какой степени опротивел клану этот ритуал — безуспешный, но повторяемый вновь и вновь. А также напомнить Морандору о тяготах, связанных с ритуалом… вернее, с фанатичным стремлением предводителя пробудить древнее божество. Напомнить о чародеях, тратящих свои силы, о воинах, вынужденных жертвовать свою кровь, и, наконец, о золоте. О клановом золоте, что было потрачено на покупку рабов для жертвоприношений, а по сути выброшено на ветер.

Многое можно было поставить в вину Морандору. Другое дело, что любой обвинитель в следующем же ритуале наверняка бы оказался на месте приносимых в жертву. Ибо внутри клана Темных Эльфов существовало всего два варианта отношений между предводителем и рядовым его членом: либо повиновение, либо беспрекословное повиновение. А прав предводитель или нет — не играло в данном случае никакой роли.

И все же участники ритуала не стали молчать, покорно внимая недовольным словам предводителя. Ответ на почти риторический вопрос Морандора не заставил себя ждать — и содержал хоть тщательно скрываемое, но возражение.

— Не все так плохо, Мудрейший, — произнес некто безликий из числа участников ритуала, — да, сил у клана недостаточно… однако теперь мы хотя бы знаем, где взять эти силы.

— Неужели? — вопрошал Морандор с недоверием.

— Да, Мудрейший, — ответила одна из сильнейших чародеек клана, выступив вперед и подойдя почти к самому помосту, — источником силы может послужить так называемое Сердце Таэраны. Это древняя реликвия способна даже разрушить весь мир… и воссоздать его вновь.

— Допустим, — Морандор кивнул, — вот только… едва ли столь могущественные реликвии уже не имеют хозяина.

— Вы совершенно правы, Мудрейший. Насколько нам известно, сейчас Сердце Таэраны находится во владении магов Рах-Наваза.

— И… что мешает нам добраться до этого Сердца?

— Сила магов, разумеется, — нимало не задумываясь, ответила чародейка, — клан не готов к войне с Рах-Навазом… волшебников в том городе больше, чем где бы то ни было в Таэране. Кроме того, помимо боевых заклинаний, владыки Рах-Наваза способны пустить в ход и целое войско искусственных существ, порожденных магией.

Все вышесказанное было суровой правдой: маги Рах-Наваза и впрямь являли собой грозную силу. Одну из самых мощных на материке… и в то же время почти не участвующую ни в каких чужих распрях. До оных городу волшебников попросту не было дела, склонить же его к сотрудничеству было столь же трудно, как сдвинуть гору. Что ни говори, а только сильный мог позволить себе роскошь жить в мире — и маги Рах-Наваза были как раз и таковых.

Понимал это и Морандор, которого отнюдь не прельщала идея поставить все и вся на кон, что греха таить, сомнительной затеи. Фанатичный блеск в глазах этого старика отнюдь не лишал его инстинкта самосохранения. Не говоря уж о том, насколько несвойственно было для эльфов лезть напролом и атаковать в лоб.

Не были исключением и Темные Эльфы — отщепенцы Перворожденного Народа, получившие от хвиэльских собратьев презрительное прозвание «хтоники». Более того, для этих, последних даже вошло в традицию возмещать недостаток силы хитростью и скрытностью. Нож в спину вместо боя лицом к лицу, искусно поставленная западня против стремления задавить числом — таковы были составляющие победы Темных Эльфов. Победы… а порой и простого выживания.

Поэтому Морандор если и стушевался от услышанного, то не слишком. Более того, заявление о том, что у клана появился новый противник, которого не одолеть грубой силой, прозвучало для предводителя вполне буднично. На уровне «тоже мне беда». И потому, услышав все это, Морандор изрек следующее: