Чтение онлайн

— Она позвонила в дверь, вы открыли.

— Позвонила? Значит, у нее не было ключа.

— А что, это так важно?

— Не знаю… Вы ее видели в четверть одиннадцатого…

— Да ну. Часу в восьмом.

— Нет, я имею в виду 10 июня.

— Послушайте, она действительно убита?

— Я нашел ее вещи — одежду, обувь, сумочку.

— Где?

— Мы в детстве говорили: у тебя на бороде.

— Не понял.

— Извините, шуточка. Пока не скажу.

Он что-то усиленно соображал, лицо потемнело. Всю ночь буду следить за дворянским дубом, и если он полезет в дупло… тут-то его и застукаю.

— Ну, я ей открыл дверь.

— Вы же, говорят, были без сознания.

— 1 мая.

— Она сказала: «Не ожидал? А я назло приехала!» Вы засмеялись и впустили ее в дом. Все.

— Господи, до чего ж все нелепо и абсурдно!

— Вот уж да! Буквально через месяц вам понадобилась моя сестра.

Определенно, он какой-то фанатик. В его любви и преданности есть нечто исступленное.

— Андрей, вы ведь до преступления не знали о нашей сваязи?

— Меня не было в Змеевке почти две недели.

— И про Вертоградскую Наде не говорили?.. Ответьте, или я у нее спрошу.

— А почему я должен был скрывать ваши похождения? — огрызнулся он, как мальчишка.

— Вы так интересовались жизнью соседа, что даже сестру проинформировали?

— Просто упомянул.

— Понятно.

— Что вам понятно?

— Что к 10 июня атмосфера была накалена. И кто же ей открыл дверь?

— Какое это имеет значение?

— Может, никакого. Но я не чувствую сцены убийства, не могу ее вообразить. Если он открыл, то почему не ударил сразу?

— Но не с кувалдой же он вышел открывать.

— Да, кровь была только в мастерской.

— Кровь ее группы? — уточнил Андрей как-то напряженно.

— Ее, четвертая.

— Вот фантастика!

— Поскольку, кроме вас, Вертоградскую 10-го никто не видел…

— Какого числа она послала вам письмо?

— Написано 7-го, послано 8-го.

— И принес же ее дьявол в самое пекло! Нет чтоб позвонить…

— Возможно, она звонила, и наш разговор слышала Надя.

— Когда?

— 10-го вечером.

— О чем шел разговор?

Тяжко мне было отвечать — да еще ему!

— «Я не изменял», — повторил я дважды. «Приезжай, поговорим», «Статуя торжествует!»

— И это вы сказали при Наде? То есть, в сущности, отказались от нее?

— Ладно, я подонок, согласен.

— Уверен, что вы сами раскалили атмосферу и спровоцировали убийство.

— Согласен.

— И после этого собираетесь уничтожить убийцу? Считаете это справедливым?

— Да что ж вы все от меня скрываете, врете, следите…

— Я?

— Вы все!

— На вашем месте, — сказал Андрей раздельно, — я бы радовался, что остался жив.

— Какая тут к черту радость, если на мне была ее кровь! Может, я от этого память потерял.

— Вещи в крови?

— Ни пятнышка.

— Немыслимая история, — прошептал Андрей. — Открыл дверь, заманил, раздел, осатанел…

— Однако сообразил прикрыть лицо маской, когда столкнулся с Надей.

— Прикрыть чем?

— Посмертной маской. Я ее сделал для ювелира, — я ткнул пальцем в фотографию. — С его покойной жены.

Андрей мотнул головой.

— И ваш друг тут был?

— У меня такое ощущение, что все тут были. И при всех мертвая исчезла бесследно. Бесследно, вы представляете? — я почти кричал; схватил фотографию, вдруг захотелось разорвать в клочья — еле сдержался. — Извините, Андрей, нервы никуда. Что я хотел? Да, где ваша контора находится?

— На улице Сергия Радонежского.

— Надо же! Это какое метро?

— «Площадь Ильича».

Вот и пойми этот мир без меня! Пусть и останется «без меня», я не смогу совместить Святого Сергия, пролетарского вождя и «Скорбный путь»! однако они совместились.

— Вы знаете там на площади похоронную фирму?

— Есть такая.

Андрей ушел. Я всю ночь проторчал на кухне у окна, не дождался. Может, кто и лазил: в предрассветной полудреме мне вдруг нечто мерещилось в ветвях и будто гроб летал… Я выбегал, подбегал к изгороди -0 никого, лишь дева с юношей светятся. И от чистой их, печальной наготы мне совсем невмоготу становилось. Так жутко, что хоть волком вой…

Назавтра в среду состоялась очная ставка — в семь вечера, в нерабочее время. А в полдень мне почтальонша «Христианский вестник» принесла: как договаривались, мол. И пока я рассчитывался, она вдруг говорит с таинственной такой улыбочкой:

— Все не спится после несчастья-то?

— А вы откуда знаете?

— Да как миом ни пройдешь, все вы на веранде курите.

Тут меня как в голову ударило!

— Вы из восьмого дома?.. Ну да, я видел, как вы туда входили.

— Из восьмого.

— Невеста Федора Платоновича?

Она усмехнулась и покраснела. Наверное, я бесцеремонно разглядывал: милая такая женщина, где-то под сорок, русоволосая, глаза серые, грустные.

— Невеста без места.

— Отчего ж?

— Да со своим пьяницей никак не развяжусь, в суд не является. Так мы уже шесть лет раздельно живем, Федор ни при чем.

— А он одинокий?

— Вдовец.

— Давно?

— Второй год пошел. Дети взрослые. Очень за вас переживает. Ничего не рассказывает, да я чувствую. Вот к вашему дому и приглядываюсь.