Чтение онлайн

Ален побледнел от потрясения. Он с мольбой посмотрел на Тьера.

– Ален, – сказал Тьер, – мы знаем, что ты лгал. Пожалуйста, скажи нам правду. Она не может быть страшнее того, в чем тебя подозревают.

Ален открыл рот – и снова его закрыл. Он потряс головой.

– Тьер! – жалобно проговорил он и облизнул губы.

– Бог мой, Ален, неужели ты думаешь, что я не хочу тебе помочь? – крикнул Тьер, и голос у него охрип от боли. – Но мне сдается, что на этот раз ты вырыл себе такую яму, из которой тебя никому не вытащить. Что ты сделал? Просто скажи нам!

– Ален – герой! – вдруг крикнула Элин.

Ее одурманенный снадобьем разум понимал одно: ее мужа хотят обвинить в убийстве Тиарнана. Ей вдруг вспомнилась одежда Тиарнана, спрятанная в потайном дне сундука Алена. Если ее найдут, этого свидетельства будет достаточно, чтобы Ален погиб. И правда, какой бы она ни была неприглядной, избавит Алена от смерти.

– Он храбрый и добрый, он пришел мне на помощь! – продолжала она. – Вы не имеете права так с ним говорить! Вы не знаете, что он сделал ради меня!

Она встала со стула, нетвердо держась на ногах, качаясь на серых волнах дурмана. С отвращением устремив взгляд на туманную фигуру волка в углу, она завопила:

– Вот он! Вот ваш Тиарнан! Посмотрите на него! Грязный, вонючий, дикий зверь! Меня обманом заставили выйти замуж за чудовище, за оборотня, за дьявольскую тварь! И я должна была брать его к себе в постель и лелеять, зная, что это такое? Боже избави! Ален спас меня от него, и вам бы следовало его любить и хвалить за отвагу, а не обвинять!

Она снова рухнула на стул, содрогаясь от рыданий.

Ален бережно обнял ее и посмотрел на герцога. Его наивная привлекательность внезапно исчезла: лицо у него стало зверским и самодовольным.

– Она сказала правду, – проговорил он таким спокойным голосом, что он оказался страшнее любого крика. – Ваш любимец Тиарнан, милорд, – оборотень. Я его не убил, но если бы и убил, то эта смерть была бы более легкой, чем та, что полагалась ему по закону. Если вы его пощадите, то будете виновны в ереси.

Тьер отвел взгляд от ставшего незнакомым лица кузена. Долгую минуту он смотрел на волка и мучительно жалел, что Ален не оказался виновен в простом убийстве. Насколько же страшнее он поступил, превратив отважного мужчину в запуганного зверя, а потом уговаривая сеньора, горюющего о смерти этого мужчины, действительно стать причиной его гибели. «Милый кузен, как ты думаешь, герцог не захочет поохотиться на волка?» Ален написал это письмо и радовался собственному хитроумию. Тьер снова посмотрел на своего кузена.и понял, что потерял все, что их связывало, что детское доверие разрушено безвозвратно. Ему больше нечего было здесь делать – только желать, чтобы все поскорее закончилось.

Ален даже не взглянул на кузена, не стал больше ни о чем просить. Тьер больше не мог ему помочь.

– Что вы сделали с Тиарнаном? – яростно вопросил Хоэл. – Как вы поймали его в этом облике?

– А какая разница! – торжествующе воскликнул Ален. – Вы не можете его защитить: его или убьют, как волка, или сожгут, как колдуна!

– А тебя можно или обезглавить, как предателя, или запороть, как прелюбодея! – взревел Хоэл. – Ах ты, мерзкий нахал! Тиарнан был моим лучшим рыцарем и никогда не сделал ничего плохого никому из своих соседей. И к тебе, между прочим, проявил большую снисходительность, чем ты заслуживал! И в ответ ты с помощью какого-то предательства его одолел, украл жену, украл земли, тиранил слуг, вогнал владение в долги – и охотился на него, охотился безжалостно, с его собственными псами! И что еще хуже, ты обманом заставил меня тоже охотиться на него! Ты прекрасно понимал, что не смеешь и словом обмолвиться о том, что сделал, иначе будешь обвинен по всем статьям. Вы оба! Ты, лживая сучка, он же тебя обожал!

– Он – чудовище! – завизжала Элин, обильно смачивая повязку слезами. – Посмотрите на него!

Волк отполз к самой стене и припал к земле, поджав хвост.

– Это вы чудовища! – крикнул Хоэл. – Он волк, только и всего, добрый волк, который преданно служил мне и сражался за меня, как делал это человеком. Все придворные могут это свидетельствовать. Что вы с ним сделали?

– Он – адская тварь!

– Неправда, – тихо возразила Мари. – Леди Элин, это не так. То, что сделало его таким, не имеет никакого отношения к адским силам. Тиарнан не был злым человеком, и волк – не злой зверь. Чудовище, которого вы так боитесь, – порождение вашего собственного разума. Последуйте собственному совету: посмотрите на него. Неужели вы не видите? А вы раньше видели его в этом облике?

– Я видела его сегодня утром – и он напал на меня! – прорыдала Элин. – Он злобный.

Говоря это, она не смотрела на волка.

– А разве ты не вопила, чтобы мы его убили? – резко спросил Хоэл. – И что еще хуже, ты называла его тварью, прекрасно зная, что «тварь» – это мужчина, который тебя любил и чьи дом и земли ты украла. Ты – хладнокровная мерзкая шлюха!

– Я ненавижу его дом! – страстно заявила Элин. – Жюдикель был прав: там одна горечь! Я жалею, что не согласилась на то, что мне предлагали. Мне надо было объявить брак с этим чудовищем недействительным и честно выйти замуж за Алена.

– Он тебе это предложил? – спросила Авуаз, которая заговорила в первый раз.

Элин бросила на нее полный паники взгляд и зарыдала еще громче.

– Что вы с ним сделали? – в третий раз вопросил Хоэл. – Почему он не может снова превратиться в человека?

– Мы вам не скажем!– лихорадочно заявил Ален. – И вам нас не заставить! Вы не посмеете никому об этом рассказать!

– Я посмею не меньше твоего! – яростно ответил Хоэл. – Если дело дойдет до суда, то вы потеряете почти столько же, сколько Тиарнан. Вы оба лишитесь всех денег, которые у него украли, признаете себя виновными в двоеженстве и прелюбодеянии и сделаете своего нерожденного ребенка ублюдком. И думаю, даже церковь настоит на том, чтобы оборотню было позволено говорить за себя: она всегда требует перед казнью полной исповеди. Вы расскажете мне, что сделали, или, клянусь перед Богом, я доведу дело до суда и потребую, чтобы вас обоих допрашивали под пыткой!

Авуаз пошевелилась, собираясь протестовать, но угроза уже сломала Алена. Пытку в судебном расследовании ис-пользовали часто, и он знал, что при этом происходит.

– Нет! – отчаянно вскрикнул он. – Я все вам скажу! Не трогайте ее: она ждет ребенка и без того достаточно страдала! Нельзя больше ее мучить!

Глаза Хоэла торжествующе сверкнули.

– Тогда говори сейчас же! – приказал он.

Ален с любовью посмотрел на склоненную голову Элин, стянутую повязкой.

– Не тревожься, сокровище мое, – нежно сказал он ей. – Я не позволю, чтобы они тебя трогали. Все будет хорошо.