Сердце изнанки 4

Несмотря на то, что война с Пылаевым была официально объявлена всего два дня назад, подготовка к ней велась уже три месяца, под покровом тайны. не зватало лишь повода.

Когда-то давно главы аристократических родов Викентьевых и Пылаевых дружили между собой, воевали плечом к плечу, били монстров сообща, да и других врагов, что регулярно захаживали с востока. Но с тех пор много чего кануло в лету, много чего безвозвратно ушло.

Пылаевы стали совсем не те, что прежде. Позабыли свою некогда славную военную репутацию, а героические деды давно лежали в холодных могилах. Время было совсем иное, и кто там был героем во время большой войны, всем уже было глубоко плевать. Сейчас во главе всего был социальный статус, большие деньги, реальная власть, местечко поудобнее чтобы с жалованием повыше да с задачами полегче.

Вот и Викентьев лез из кожи вон, чтобы любой ценой поднять пошатнувшийся социальный статус своей некогда уважаемой семьи. Да вот только фатально не везло ему, никак не получалось пробиться. То по службе не у того влиятельного человека взятку возьмёт, то под неудачную ревизионную проверку попадёт. И сколько ни старался Викентьев, чем больше отчаянных усилий он прилагал, тем хуже и катастрофичнее были последствия для него лично.

Благо, Лисин частенько прикрывал его широкой спиной, но, как водится в таких делах, отнюдь не за бесплатно. И в итоге Викентьевы стали послушными исполнителями чужой воли — вернее, одними из них, одними из ключевых участников тайной войны со Злобиным. И отказаться от участия было уже совершенно нельзя.

Все самые безумные идеи, самые подлые и беспринципные инструменты Лисин лично поручал Викентьеву как исполнителю. Посвящал его в свои дальновидные планы и назначал непосредственным руководителем операций. Как исполнитель Викентьев был действительно неплох — просто катастрофически неудачлив по жизни.

Хотя знал бы Викентьев, что к подавляющему большинству его жизненных неудач руку приложил сам Лисин, может иначе бы сложилась его судьба! Ведь граф, будто в подтверждение своей фамилии, был хитёр как истинный лис. Он умел мастерски вербовать полезных кадров и прекрасно знал, как делать это практически бесплатно, превращая людей в своих должников.

Так Викентьев стал курировать одну из самых смелых и коварных операций Лисина на приграничных территориях. Лисин тщательно отметил несколько червоточин, искусно скрытых от бдительного ока паладинов. Он сделал всё возможное, чтобы червоточины не были обнаружены службами безопасности Паладинов, и лично следил за тем, чтобы они планомерно росли в уровнях.

В итоге неподалёку от родовых земель Пылаевых и Злобина сосредоточились три мощные красные червоточины, которые давно уже прорвались бы в реальный мир. Если бы Лисин и подконтрольные ему Викентьев, Зорин и Левин не запускали туда периодически свою личную гвардию и не снижали искусственно поголовье тварей, тем самым сдерживая популяцию и не позволяя червоточине окончательно прорваться…

Цель была предельно простая. Лисин через продажного купца Мартынова, который работал абсолютно со всеми, лишь бы деньги платили исправно, наладил тайные взаимоотношения с культистами. Ведь только эти исконные враги рода человеческого, твари в человеческом обличье, научились эффективно взаимодействовать с порождениями тьмы и ставить их себе на службу, повелевать ими и указывать конкретные цели для атак.

Вот по их секретным методичкам Лисин и приготовил три червоточины, в которых терпеливо воспитывал и взращивал свою будущую ударную силу в решающей битве со Злобиным.

Твари червоточин росли, размножались, набирались сил, а сами червоточины уже давно достигли красного уровня. Серьёзная это угроза! Такая сила может смести любой дворянский род, да вместе с гвардией. А моет и паладины окажутся бессильны против подобной напасти. Вот только твари ведь тупые, действующие исключительно на инстинктах. И для того, чтобы они стали истинной разрушительной силой, им нужен мозговой центр. Так сказать, проводник, который будет направлять их в нужную сторону, координировать их действия и превратит хаотичную толпу в организованную армию смерти.

Викентьев стоял на границе своих земель. Сюда он пришёл один, потому как знать эту тайну нельзя было никому, даже его собственному сыну. Ведь парень у него неплохой, толковый, вот только язык за зубами держать не умеет, любит поболтать лишнего. А такие тайны раскрывать нельзя никому ни под каким предлогом. Если кто-то узнает, с кем связался Викентьев и какие дела ведёт, то потом уже не докажешь, что это было исключительно по поручению графа Лисина, а не по собственной инициативе.

Из густого леса появился старик. Старый, крайне неприятный — дед Игнат.

— Ну, здравствуй, барончик, — произнёс он с издевательской усмешкой, — веди к своей червоточине, поглядим, что вы там наваяли, каких тварей мне вырастили. А то я последнее время повытаскал своих верных дружков, растерял понапрасну — пополнение надо бы подыскать. А тут рассказывают, что у вас твари специально выращены для меня. Вот только для этого нужно дельце одно сделать — барона приструнить как следует.

Старик гадко рассмеялся, обнажив гнилые зубы. Викентьев лишь кивнул хмуро, ничего не говоря в ответ на эти наглые речи, и молча пошёл вглубь леса, туда, где находилась красная червоточина. Он знал, что его сын с товарищем смогли потрепать деда Игната и убить его тварей. Но знал ли об этом сам Игнат? Он ведь злопамятный, как и все культисты.

Каждый шаг давался Викентьеву с трудом — предчувствие недоброго не покидало его.

— Вот, — сухо произнёс барон, когда они вышли на небольшую полянку посреди дремучего леса.

Глава рода Викентьевых инстинктивно сжал ладонь на рукояти клинка. По крайней мере, каждый раз, когда он видел эту проклятую красную червоточину, у него душа уходила в пятки — он прекрасно понимал, какой ужас и какая сила там копится день ото дня.

А дед Игнат вдруг замер на месте, лицо его мгновенно посерьёзнело, густые брови угрожающе нахмурились. Он жадно потянул носом воздух, будто опытный хищник, почуявший потенциальную добычу, затем резко попятился назад.

— Вы что натворили?! — воскликнул он с нескрываемой тревогой.

Викентьев и сам уже заметил неладное. С червоточиной творилось явно что-то не то, что-то из ряда вон выходящее. Даже невооружённым глазом было видно — она вся вибрировала, пульсировала и светилась так ярко и интенсивно, как не должна была светить обычная червоточина.

— Вы что, тварей не убивали внутри регулярно? — напряжённо произнёс дед Игнат.

— Убиваем, — мрачно ответил Викентьев.

— Хреново убиваете, судя по всему, — произнёс старик с заметным беспокойством. — Пойдём глянем, что там внутри творится, в червоточине-то.