Сердце ангела
Шрифт:
Каспар бесшумно двинулся по толстому ковру.
– Господин Брун, вы слышите меня?
Каспар остановился за спинкой кресла. Бургомистр невозмутимо разглядывал пляшущие языки пламени, как будто не замечая «тайного». Каспар усмехнулся. Очень многие недооценивали возможности специального эмиссара ОСА. Очень многие думали, что их высокое положение в обществе дает какие-либо гарантии. И машинально отметил близость шеи бургомистра. Хватит одного удара.
– Я хорошо вас слышу, господин Геллер, – медленно отозвался Риллан. – Но я не понимаю, что вас так встревожило.
В руках бургомистра закопошилась черепашка, как было известно Каспару, единственное живое существо, к которому Риллан Брун питал слабость.
– Как это что? Завтра, то есть уже сегодня утром, у вас назначено заседание городского совета. Кажется, вы собирались выступить с заявлением по поводу набега мутантов. И обратиться к королю с просьбой раз и навсегда покончить с агрессией Финмара. Кстати, именно для этого в город неделю назад прибыл генерал Анвель де Майрен с целым батальоном «серебряных». Я ничего не упустил?
– Да, так и будет. Что же вас смутило?
– А вы не понимаете?
– Откровенно говоря, нет.
Бургомистр говорил так медленно и текуче, что Каспара клонило в сон.
– Я говорю о двух колдунах, одного из которых вы схватили и которому предъявили обвинение в убийстве баронов фон Лабер.
– Что же здесь предосудительного? Нашелся свидетель, который видел, как они расправились с бароном…
– Сударь! – Каспар повысил голос. – Вы что, действительно не понимаете?
– Господин Геллер, я не люблю играть в загадки. Если у вас есть какие-то замечания, какое-то недовольство нашей работой, говорите прямо.
– Хорошо. Вы разве не понимаете, что, если обвинение в резне на Стене и замке будет предъявлено этим двум магам, вы не сможете просить короля о помощи против мутантов?! Понимаете, что ваша речь на совете летит в тартарары?!
– Позвольте, господин Геллер. Что мешает мутантам и этим магам объединиться? Мы же знаем, что в Финмаре скрывается немало ренегатов, между прочим, ускользнувших от вашей службы.
– О ренегатах знают только те, кому положено знать. Простые же люди знают, что Финмар населяют кровожадные звери. Тупые, безмозглые мутанты, которые ненавидят и пожирают людей. С кем, по-вашему, маги заключили союз? Со зверями?
– Предлагаете освободить пойманного мага из-под стражи? И куда девать свидетеля? Он уже разболтал свою историю всему городу.
– Да, господин Брун. Разболтал. По вашей вине, между прочим.
Бургомистр поморщился.
– Господин Геллер, знаете, почему черепахи так долго живут?
– О чем это вы?
– Чем дольше я живу, тем лучше понимаю это древнее и мудрое существо. Приобрети я дворянский титул, знаете, какое животное я поместил бы на свой герб? Именно ее, черепаху.
– И в чем же состоит величайшая мудрость этого существа? – с иронией осведомился Каспар.
– Они никуда не торопятся.
Каспар нахмурился:
– Что вы хотите этим сказать?
– Только одно. Ситуация действительно сложная. И давайте не будем грызть друг другу горло. Давайте сотрудничать. Давайте вместе искать выход.
– Я за этим и пришел. Мне нужно срочно увидеться с пойманным магом.
– Кто же вам не дает? – вскинул брови Риллан. – Кто осмелится не пропустить «тайного»?
– Видите ли, господин бургомистр, ваши люди проявляют потрясающую тупость. Мне нужна бумага с вашей подписью.
С такими, как маг со странным именем Берсон, отцу Лансаку еще не приходилось иметь дело. В «желтый дом» попадали разные люди. Еретики, маги, безумцы. Некоторые признавались сразу и во всем, едва переступали порог подземелья. Иные держались вплоть до применения пыток. И только истинно сумасшедшие способны были выдержать пытки. Но причинять боль отец Лансак не любил. Настоящих безумцев он распознавал сразу, однако Регламент Особых Мер все же исполнял в точности.
Берсон оказался крепким орешком. Мало того что он не ответил ни на один вопрос, он сам забрасывал отца Лансака вопросами. Обо всем. О нем самом. О Суде Святой Инквизиции. О королевстве Армания. О вере и церкви. О Спасителе. Иной раз вопросы поражали своей наивностью, а иногда удивляли мудростью и умением видеть суть. Причем маг был настолько искренен, в нем просматривался настолько жадный интерес, что отец Лансак волей-неволей стал ему отвечать. Конечно же не на все вопросы. На иные и сам святой отец не знал ответов, а на некоторые отвечать было просто нельзя, ибо ответы граничили бы с ересью и богохульством. И все же отец Лансак старался удовлетворить любопытство мага. Святой отец надеялся наладить доверительные отношения с этим Берсоном и получить все необходимые показания. Но…
Берсон упорно не отвечал на вопросы. Ни на какие. Вместо этого он вновь и вновь задавал свои. Спустя час после начала допроса отец Лансак, считавший себя весьма терпеливым человеком, ощутил зачатки гнева.
– Сын мой, – сказал он, – вы хоть понимаете, что своим нежеланием отвечать на мои вопросы, вынуждаете меня прибегнуть к особым мерам?
– Искренне жаль вас, – невинно улыбнулся маг, – но служба есть служба. Делай, что должен, говорят у нас, и получи, что заслужил.
Святой отец вздохнул и поднялся на небольшое возвышение, где стояли столы и стулья для инквизиторов и писаря. Там же, возле двери, сидел дюжий монах – опытный мастер заплечных дел.
– Брат Альфид, – сказал отец Лансак, – приступайте с богом.
– Давно бы так, – проворчал тот. – А то говорите и говорите, а разве с этими можно вот так, без железа-то… Они ведь только железо признают.
Подойдя к жаровне, на которой раскалялись инструменты, Альфид надел толстые войлочные перчатки.
– Брат Альфид, может быть, начнем с «сапожек»?
– Как скажете.
Маг изменился в лице, и отец Лансак приободрился. Мало кто дотягивал непосредственно до пыток. Подавляющее большинство подозреваемых сознавались при одном только виде пыточных инструментов.