Серая радуга
Шрифт:
Кристо выпрямился, отфыркнул текущую из носа кровь и величественно пнул Крэя туда, где не только больно, а еще и обидно.
— Да я против Бестии на арене стоял! — выдал он, с трудом двигая челюстью. — Еще раз полезете — утоплю трупы в озере, понятно?
Ему никто не ответил: как минимум одного из четырех он вырубил вчистую. Хорошо, если не убил: даже девчоночьи драки в Целестии легко могли кончиться выбросом магии и «Ну, и что, что она мертвая, сама напросилась». С парнями такое случалось вдвое чаще, но Кристо заколебался только на секунду, прежде чем, не оглядываясь, шагнуть из кустов.
Он возвращался в артефакторий, неся на себе кучу синяков, боль в голове, отбитую левую почку и печать торжества.
Мелиту он оторвал, конечно, от новичков. Заодно показался им в таком виде, что это обрушило град вопросов:
— А кто его?
— Это Бестия так?!
— А-а-а, хочу домой…
— Это в Трех Комнатах такое?..
— Ой, что это приползло?!
Яс и Крет экспромтом сочиняли версию о том, как Кристо попытался добиться взаимности от артефактора Урсулы, и даже почти добился, а это так «следы на память». Кристо, сидя в соседней комнате, жмурился и позволял Мелите обрабатывать боевые ранения.
— Мелкие, а туда ж, — пробубнил он, в очередной раз перехватив имя Урсулы.
— Тебе бы к Оззу, — жизнерадостно сказала Мелита, доставая четвертый пузырек. — А, вот, восполнялка, думала, закончилась.
Она отмерила в стакан двенадцать капель, Кристо проглотил и почувствовал, как начинает помалу возвращаться баланс магии. Сердце застучало ровнее, и направить силы на заживление ушибов стало легче.
— Да ну, к Оззу, само заживет. А чего ты одна? Я думал, Дара…
Мелита неопределенно трясла очередным пузырьком. Она явно не в силах была припомнить, что в нем находится.
— Что? Ушла она. Они тут малость расшалились, песни петь стали неприличные, кое-кто слушать отказывался… я чуть успела ее остановить: перед ней уже боевые артефакты взлетели. Она, конечно, остановилась, но высказалась в том духе, что Бестия точно пожалеет, что сняла вас с оперативной работы. Сейчас, наверное, у себя или где-нибудь в трапезной… терпи! Шипит, зато микробы дохнут. Контрабандное средство, между прочим!
— Нужны они мне дохлые, — проворчал Кристо, но Мелита уже настроилась на вопросительный лад.
— К слову, а обо что ты так поцарапался? Или ты все-таки воспылал к Урсуле — ну, или она к тебе, и это следы страсти?
Мотать головой было еще больновато. Да еще заплывший глаз, из-за которого почти ничего не видно…
— Доказывал, что я отморозок.
— И как результаты? — Мелита спрашивала с таким серьезным видом, будто интересовалась результатами его квалификации на «красный уровень».
— По-моему, доказал.
И Кристо потрогал челюсть с задумчивым видом. Мелита так этим прониклась, что заявила: за проявленный героизм он может сегодня не общаться с детишками, она попросит Нольдиуса.
В другие времена одно это имя заставило бы Кристо пробубнеть разбитыми губами: «Ты чего, я совсем здоровый!». Но теперь он только представил Наиду с кладбищенской тьмой в глазенках (предложил ведь вчера отдать ее Гробовщику — наследница будет!), кивнул и потащился отсыпаться. Кажется, позади осталась озадаченная чем-то Мелита.
К ужину челюсть работала уже нормально, но ребра еще побаливали, и проклятый глаз выглядел зловеще, как у лупосверла. Утешило одно: из шайки Крэя на ужин не смогли дойти двое.
Дара до ужина дошла, но сидела мрачная. Поглядывала на щебечущую Мелиту и мелких подопечных, которые увлеченно швырялись едой во всех и вся.
— Знаешь, это всё не идет мне на пользу, — призналась артемагиня задумчиво. — По-моему, я начинаю ненавидеть людей.
— Раз не пошло — сталбыть, не полезно, — авторитетно заявил Кристо, здоровым глазом изучая ближайшее куриное крылышко. — Так чего там нужно сделать, чтобы вернуться на оперативную работу?
— Устранить звено, которое нас замещает.
Проще еще никто не придумал. Но Кристо был уже в таком состоянии, что готов был согласиться и на физическое устранение.
— Камелию и Камбалу? — вышло кровожаднее, чем хотелось, — Гы, так в чем проблема? Нам еще и спасибо скажут!
Дара, ни говоря не слова, подняла руку и поймала пробегавшего мимо Хета. Кивнула ему на Кристо.
— Привет! — обрадовался ябедник. — О, это ты Крэя с Аблием да с остальными разукрасил, да? Ух, здорово разукрасил, Ройл так даже в целебню приполз, а Крэй говорил, что отомстит тебе, только видок у него был такой, что уж точно не отомстит, ну ты понимаешь, и вообще, будет от тебя подальше держаться. А слыхал, нет, они мне деньги предлагали, чтоб я молчал, то есть, про то молчал, кто их так отделал, но мне честь дороже, понимаешь сам! — он вредно хихикнул. — А, Дара, ты про «два Ка», да? Вернулись они из внешнего мира и больше туда точно не пойдут. Спутник какой-то, что ли, из-за них упал, я так и не понял, и еще они разгромили склад с кокосами, потому что те похожи на яйца клыканов! Да к тому же обе так прониклись внешним миром, что только и болтают об этих, как их, се-ри-а-лах…
— Ясно, — со значением сказал Кристо, сделал знак Хету убраться подальше и осмотрелся здоровым глазом — не подслушивают? — Что будем делать с Пресначком?
— Идея есть, только твои навыки нужны. Ты не мог бы его споить, а?
Оперативники были в курсе, что пить Лотару Пресначку нельзя. Когда его разбирало, он мог увидеть зловредный артефакт даже в парике Мечтателя — кстати, такое как раз и случилось лет двадцать назад на Витязев День. Парик незамедлительно оказался подпален, не пожелавший с ним расстаться Экстер сиганул в озеро тушиться — словом, Кристо жалел, что его тогда еще и на свете не было…
— Да ради такого дела я готов споить Бестию и Ковальски вместе взятых. Одну не берет, второй непьющий… ну да, и полутруп к тому ж. Так что все будет путем, только надо будет одну штучку раздобыть…
— Выпивку, что ль?
— Вонду.
Кажется, Дара крепко задумалась после такого его ответа.
А всего-то и надо было, что сложить два и два. В последнее время Вонда был основательно не в себе, ходил в подпитии, вещал о том, что вот, грядет что-то такое большое и радостное для него лично, и постоянно искал компанию — поделиться выпивкой и радостью. Чаще всего шлялся за Мечтателем, но тот сносил его общество с удивительным терпением, а на жалобы остальных только махнул рукой со словами: «Оставьте. Его мечты несбыточны и потому болезненны». Никто ничего не понял, но Вонду с его обтрепанной курткой начали обходить по далекой дуге. Все. Даже общительный Гиацинт.