Семь пятниц
Шрифт:
Сашины мысли сделали очередной скачок – теперь на Сергея. Сначала она как-то вдруг и сразу поняла, что этот человек стал ей очень дорог. Она приняла эту мысль без малейшего внутреннего сопротивления, приняла как данность, как свершившийся факт, оспаривать который нет никакого смысла. Она поняла, что ей не удастся, как она рассчитывала, вычеркнуть его из памяти уже через месяц. Что расставание с ним (а это, возможно, случится уже сегодня!..) не будет для нее ни легким, ни безболезненным и что забыть эти удивительные глаза, мягкий, бархатный голос и крепкие, надежные руки ей будет очень и очень непросто…
А следом Саша подумала, что, к стыду своему, почти ничего о Сергее не знает. Кто он по профессии, каким ветром занесло его на этот остров, чем он живет, чем дышит… Да что там! – она даже не знала, женат ли он…
Столь вопиющий пробел в знаниях (особенно в части, касающейся семейного положения Сергея) следовало ликвидировать незамедлительно, и Саша уже открыла было рот, чтоб задать свой первый вопрос, но, подняв глаза на Сергея, осеклась. Он был до такой степени погружен в свои мысли, что девушка решила его не беспокоить и отложить свои расспросы на потом.
В коридоре послышались шаги, кто-то подошел к двери в «читалку» и потянул за ручку. Замок Лена на всякий случай заперла, поэтому дверь, судорожно дернувшись, не открылась.
– Что за хреновина?.. – донесся недоуменно-ворчливый голос Баукина. – Эй, олухи, кто вчера монтажную запирал?! – крикнул он кому-то в глубь коридора.
Ему что-то ответили (Лена не разобрала что), и Баукин дернул дверь посильнее. Стрельникова обеспокоенно взглянула на Олега – не разбудил бы. Открывать Баукину ей совсем не хотелось, тем не менее Лена поспешила к двери – она знала, что если не открыть немедленно, Леха начнет молотить еще громче.
– Ну что ломишься?! – сердито шикнула Стрельникова на хмурого Баукина в чуть приоткрытую щелку. – Что надо?!
– Как это «что надо»?.. Пусти… – выдохнул ей в лицо густым перегаром Леха.
– Фу-у-у-у… – тшатнулась Лена. – Ты бы хоть зубы почистил, что ли…
– Не бубни, мать, и так башка трещит… Олег здесь?.. – чуть отодвинулся от двери Баукин.
– Здесь, спит…
– Чего это вдруг? А-а-а… – протянул он. – Их, кажется, ферштейн… Что, Леночка, старая любовь не ржавеет, да?.. – криво ухмыльнулся Леха.
– Не пори ерунды, дурак, – поморщилась Лена. – Он, между прочим, всю ночь дежурил здесь вместо Мишки… Так что ж тебе все-таки надо, пьянь подзаборная?
– Лен, слушай, там, под моим стулом, я вчера заначил маленько… – заговорщицким шепотком зачастил Баукин. – Принеси, а? Поправиться бы надо…
– Эх, Леха, Леха… Ну ладно, подожди… – вздохнула Стрельникова и прикрыла дверь.
Спустя несколько минут дверь снова приоткрылась.
– Нет там ничего, все выхлестали, – сообщила Лена.
– Как это? – опешил Веха. – Да быть такого не может! Ты не там искала, ну-ка пусти, я сам посмотрю! – он надавил на дверь, стараясь отодвинуть Стрельникову.
– Еще чего!.. – сердито зашипела она, всем телом навалившись на дверь изнутри.
Баукин приналег еще сильнее, и Лена поняла, что сдержать страждущего коллегу ей все равно не удастся. Оставалось одно: попробовать его переубедить.
– Ну что, совсем котелок с похмелья не варит?! – возмущенно цыкнула она. – Сейчас Олег проснется – сядешь вчерашний материал монтировать! Ты этого добиваешься?!
Натиск на дверь тут же ослаб – Баукин переваривал слова Лены. Его неопохмеленные мозги не без труда, но все же справились с предложенной альтернативой. Он энергично кивнул и деловито прошипел:
– Значит, так, Лен, – ты меня не видела, ясно?! Мы с мужиками сбегаем, пивка поищем…
– Иди уж, ладно!.. Только, Леш, не увлекайтесь там, и чтоб… – Лена взглянула на часы, – чтоб через час все были на месте! Ты меня понял, чудовище?!
– Яволь, дарлинг! – Баукин хитровато подмигнул ей и тут же исчез.
Стрельникова, облегченно вздохнув, закрыла дверь и повернулась к столу. На своем ложе из стульев сидел, потирая помятое спросонья лицо, Наговицын.
– Чего Леха-то хотел?.. – протяжно зевнув, спросил он.
– Похмелиться, чего ж еще! – с досадой на настырного Баукина, все-таки разбудившего Олега, сердито ответила Лена. – Заначку свою искал…
– Бедолага… – ухмыльнулся Олег. – А ведь это я его заначку приговорил! Ладно, черт с ним, свинья грязи найдет… Ну-с, что у нас нового, Лизавета не звонила?
– Звонила.
– Как?! И ты меня не разбудила?! – возмущенно вскинулся Наговицын.
– А зачем? – пожала плечами Лена. – Все равно Усольцева мадам Лисовец не узнала, вот я и подумала…
– Как не узнала?! Да быть этого не может! Лизка, наверное, просто не сумела ее расколоть… или не заметила ничего, раззява… – Олег вскочил на ноги, метнулся к монтажному столу и схватил телефон. – Где она сейчас – дома, в Останкине?..
– Погоди, Олег, – остановила его Стрельникова, – нет ее ни там, ни там. Я отправила ее прокатиться по домашним адресам Вторника и Четверга…
– Зачем?
– Понимаешь, туг такая история… – замялась Лена, не зная, как лучше объяснить Наговицыну свою задумку. – Лизе, когда она была у Лисовца, показалось, что его супруга… что у нее… Как бы это сказать…
– Ну что ты мямлишь? – раздраженно бросил Олег. – Что там ей еще показалось?
– Что Марина Михайловна… э-э-э… влюблена в кого-то из наших игроков, – выдавила, наконец, Стрельникова, полностью отдавая себе отчет в том, насколько нелепо звучат ее слова.
– Что-о-о?! – вытаращил глаза Наговицын. На какое-то время он словно онемел, а потом покачал головой и грустно усмехнулся. – Ну все, приплыли! Полный дурдом!.. креститься надо, Леночка, когда кажется, вот что я тебе скажу!!