Семь пятниц
Шрифт:
Сергей Николаевич вполне резонно предполагал, что этот конкурент будет посерьезнее пузатого «пейнтбольщика» («сибиряк, потомственный охотник» – вспомнилось ему вчерашнее представление). Однако он уже на собственном опыте убедился, что не так страшен черт, как его малюют, и никакой робости по этому поводу не испытывал.
Приняв решение, Бакаев направился вверх, к гряде, стараясь при этом забирать южнее. Он не прошел и сотни метров, как наткнулся на бьющий из-под покрытого мохнатым мхом валуна небольшой родничок. Находка была как нельзя кстати – Сергей Николаевич с удовольствием умылся и вдоволь напился ледяной ключевой воды. После этого его и без того боевой дух укрепился еще больше, им не на шутку овладел азарт борьбы, и, легко перемахнув через груду камней, Бакаев бодро зашагал на восток.
Он облазил сектор Вторника вдоль и поперек, но обнаружить своего соперника ему не удалось. Более того, Сергею Николаевичу вообще не встретилось ни единого следа пребывания конкурента. Либо Вторник ушел в глубь острова сразу после высадки, либо «потомственный охотник» настолько умело маскировался, что Бакаеву следовало признать, что реальных шансов выследить неуловимого Вторника у него нет.
Так или иначе, но в этой части острова Сергею Николаевичу делать было больше нечего. Трезво оценив ситуацию, он все-таки надумал вернуться назад, к своему рюкзаку, тем более что дело шло к обеду, а сколько времени могут занять поиски бивуака в непроходимом лесу – он мог только предполагать. Но напоследок педантичный Четверг решил заглянуть на берег – так, на всякий случай.
Он сверился с компасом и двинулся на юг. Вскоре впереди, меж сосен, замелькали празднично-яркие голубые лоскуты приближающегося моря, Бакаев, несколько упавший духом после безрезультатных поисков Вторника, приободрился, настроение его снова поднялось. Неожиданно у него даже возникла совершенно безумная идея – взять да и искупаться. Освежиться в прохладной морской воде, а заодно и смыть с себя пот, в изобилии пролитый им во время скитаний по непролазным дебрям на западе острова. Странная решимость Сергея Николаевича во что бы то ни стало окунуться в неласковые воды Белого моря была столь велика, что он прибавил шагу и стал на ходу расстегивать куртку.
Он выскочил на берег и замер как вкопанный. – Внизу, у самой кромки воды, Бакаев увидел человека, сидящего на огромном валуне лицом к морю. Сергей Николаевич, тут же пригнувшись к земле, спрятался за каким-то чахлым кустиком и, осторожно выглянув из-за своего укрытия, рассмотрел очередного противника.
Тот, похоже, ловил рыбу – от его рук в море тянулись два поблескивающих на солнце лучика лески. Видимо, это занятие оказалось для мужчины настолько увлекательным, что он напрочь забыл о всякой осторожности. Рюкзак рыбака лежал метрах в двадцати от него, там же валялся и шлем с пистолетом.
Подумать только, Сергею Николаевичу везло второй раз за день – его новый соперник был безоружен! В этих обстоятельствах Бакаеву даже не требовалось проявлять свою меткость, достаточно было всего лишь незаметно подкрасться к рыбаку, отрезав того от оружия, и потребовать его подсказку!
Мешкать было нельзя – рыбак мог в любую минуту бросить свое занятие и вернуться к рюкзаку. Согнувшись в три погибели, Бакаев подобрался к пологому спуску на берег и, опасливо ступая по осыпающейся гальке, стал подкрадываться к неподвижной фигуре противника.
Несмотря на все старания Сергея Николаевича, двигаться абсолютно без шума ему не удавалось – камешки под его ногами шевелились, похрустывая и постукивая друг о друга самым предательским образом. Впрочем, мужчина на камне, поглощенный рыбалкой, казалось, ничего этого не слышал.
Оказавшись между рыбаком и его вещами, Бакаев остановился и, поигрывая пистолетом, громко спросил:
– Ну как, клюет?!
Сергей Николаевич ожидал, что рыбак подскочит от неожиданности как ошпаренный, но могучая спина перед ним даже не шелохнулась. Несказанно озадаченный такой невозмутимостью, Бакаев растерянно повторил свой вопрос:
– Клюет, говорю?..
– Не-а… – не повернув головы, нехотя пробурчал себе под нос рыболов. – Пару раз дернула, и все…
Такое вопиющее безразличие наконец-то разозлило Бакаева, он вскинул голову и ледяным тоном отчеканил:
– Вот что, уважаемый, потрудитесь-ка передать мне вашу подсказку!
Суббота (а это был именно он) медленно повернулся к Сергею Николаевичу и, окинув его с ног до головы презрительным взглядом, процедил сквозь зубы:
– Да пошел ты… – он лениво сплюнул под ноги и так же медленно отвернулся.
Бакаев мгновенно вспыхнул от возмущения, но сдержался и не ответил хамством на хамство. Он мысленно сосчитал до десяти, глубоко вздохнул и только тогда подошел к рыболову. Положив ему руку на плечо, Сергей Николаевич ровным голосом процитировал из правил игры:
– В случае, когда сталкиваются два игрока, один из которых – без шлема, последний считается безоружным и обязан отдать подсказку своему сопернику без…
– Не гони волну, парень, остынь… – перебил его Суббота и недовольно двинул плечом, сбрасывая руку Бакаева. – Нет у меня никакой подсказки, понял?!
– Как это?..
– А вот так!.. – и рыболов в весьма экспрессивных, в большинстве своем – нецензурных, выражениях поведал Сергею Николаевичу о своем совсем не радостном пробуждении.
– Вот оно что… Да-а-а, не повезло… – разочарованно протянул Бакаев, дослушав до конца историю Субботы. При этом было не очень понятно, кого именно он имеет в виду – «убитого» рыболова или себя самого.
Суббота, ничего не ответив, опять отвернулся. Сергей Николаевич неловко топтался за его спиной, не зная, что же ему делать дальше. Желание искупаться отчего-то почти пропало, но, верный привычке не отказываться от своих планов, он все-таки принялся стягивать с себя куртку.
– Не знаешь – вода холодная?' – поинтересовался он у хмурого Субботы.
– Что – окунуться хочешь? – хмыкнул тот. – Ну-ну, рискни… Я тоже сдуру полез, так чуть ласты не склеил! Дубак такой – аж яйца зазвенели…
Бакаев подумал-подумал и стал надевать куртку обратно.
– Что ж ты хочешь, – пробормотал он, – как-никак Северный Ледовитый океан…
– Ну?! – развернулся к нему совершенно изумленный Суббота. – То-то я смотрю… Слышь, братан, так здесь и рыба отмороженная какая-то – не клюет ни хрена!