Семь пятниц
Шрифт:
Усольцев выволок рюкзак из укрытия и только собрался в него заглянуть, как откуда-то с юга послышалось уже знакомое ему резкое и противное кваканье нашлемной сирены.
«Тэ-э-экс… Ну вот и еще кто-то кого-то грохнул… И кто же кого, интересно знать?.. – задумался Андрей. – Повстречались-то, скорей всего, Среда с Четвергом, а вот кто из них кого уконтрапупил – это, как говорится, вопрос…»
Усольцев снова засомневался – стоит ли тратить время на засаду. Ведь если это голосил шлем Четверга, вся его затея теряла смысл. Можно было просидеть здесь неизвестно сколько, но, даже дождавшись хозяина рюкзака, в итоге так и не получить заветной подсказки. Не лучше ли было срочно отправиться туда, откуда все еще доносились надоедливые звуки сирены?
А если «интеллигент» все же оказался проворней «пейнтбольщика»?.. Если у него теперь не одна, а целых две подсказки?..
Андрей заглянул в рюкзак Четверга – почти все продукты были на месте. Это означало, – что на охоту «интеллигент» отправился налегке, без запаса съестного, и обедать, видимо, собирался здесь, в своем лагере.
«Ладно, нечего дергаться, – решил Усольцев. – До обеда подожду, а там видно будет…»
С местом для засады никаких вопросов не возникло – с ним Андрей определился сразу, как только нашел имущество Четверга. Первое, что тогда пришло ему в голову, – это забраться в ежевичник, под которым «интеллигент» спрятал свои вещички, и когда хозяин полезет за ними, спокойно расстрелять его в упор.
Позаимствовав из рюкзака своей будущей жертвы топорик, Андрей принялся за оборудование своего укрытия. Он обошел кусты с обратной стороны и, ловко орудуя ножом и топором, стал прокладывать себе лаз в самую гущу зарослей.
Четверг был еще очень далеко, поэтому Усольцев действовал быстро, без излишних предосторожностей и без оглядки на шум и треск, которые сопровождали его работу. В какой-то момент он настолько увлекся, что даже начал по привычке негромко напевать под нос свою любимую «Дубинушку»!
Все срубленные ветки, чтоб на них ненароком не наткнулся Четверг, он рассовал тут же, в ежевичнике, оставил только несколько штук – заложить на всякий случай вход в приготовленный проход. Оставалось всего ничего: положить спальник и рюкзак «интеллигента» на прежнее место, прикрыть их листьями папоротника и занять свое место в кустах.
Вскоре Усольцев уже вполне комфортно сидел в засаде, привалившись спиной к шершавому сосновому стволу. Вещички Четверга были совсем близко, при желании Андрей даже мог дотянуться до них рукой.
Потянулись минуты томительного ожидания. От вынужденного бездействия Усольцев как-то очень быстро сник, в голове его закопошились тяжелые мысли. А главной причиной такой резкой перемены в его настроении, без всякого сомнения, стало то, что он опять вспомнил о Ли-совце.
И снова, как уже было утром, Усольцев не поддался мрачным воспоминаниям. Он постарался расслабиться и переключиться на что-нибудь позитивное. В конце концов, мир не так уж и плох. В нем есть и нежное тепло солнечных лучей, и дивные ароматы трав, и пение птиц, и шелест листвы…
Андрей снял шлем и откинул голову назад – затылок удобно лег в складку сосновой коры. Он закрыл глаза и стал вспоминать тех, кого в безумной горячке подготовки к игре невольно отодвинул на задний план – своих домашних. Тихую, терпеливую и какую-то необыкновенно уютную Любашу, ребятишек – шебутного непоседу Леньку, улыбчивую и ласковую Катюшку и совсем еще маленького, фантастически забавного и милого Митьку…
На сердце потеплело, отлегло, Андрей почувствовал, как спадает его напряжение, он совершенно успокоился, размяк и сам не заметил, как… задремал…
Сергею просто сказочно повезло. Не прошло и четверти часа с того момента, как он, спустившись с каменной гряды, вломился в дебри западной оконечности острова, как он услыхал доносящееся с юга завывание сирены. Чернобривцев немедленно двинулся в том направлении, а вскоре уловил чуть слышные удары топора и треск ломаемых веток. Эти звуки раздавались откуда-то справа, и их источник, несомненно, был значительно ближе, чем истошно завывавший издалека шлем.
Сергей, не колеблясь ни секунды, повернул на стук топора – уж больно странным и подозрительным показался ему этот звук. Что это еще за дровосек здесь нашелся? Рядом с ним вовсю идет игра, кого-то неподалеку только что укокошили, а этому лесорубу все до лампочки – знай себе топором на весь лес дубасит!..
По мере продвижения навстречу загадочным звукам, удары топора и треск веток становились все громче и отчетливей. Пока раздавался этот шум, Сергей пробирался вперед как можно быстрее, не особо заботясь о конспирации. Осторожничать не было никакого смысла – вряд ли неведомый дровосек за стуком своего топора мог его услышать.
Но вскоре удары прекратились, и Чернобривцеву, чтобы не выдать себя, пришлось резко сбросить скорость. Он стал красться вперед несколько медленнее и гораздо осмотрительнее. При этом Сергей старался придерживаться уже установленного азимута, поскольку ясные, разборчивые звуки доносились до него теперь намного реже.
А вскоре Чернобривцев обнаружил, наконец, источник всех этих странных звуков. Осторожно выглянув из-за можжевеловых зарослей, он увидел со спины мужчину, расчищающего от срубленных ветвей узкий проход в густом ежевичнике.
Сергей замер, затаился. Он ждал, когда мужчина повернется к нему лицом. А тот наоборот – собрал в охапку срезанные ветки, забрался в самую гущу кустарника и, присев на корточки, совсем исчез из виду. Его не было видно несколько минут, и только неясное, едва заметное копошение в кустах указывало на то, что он продолжает что-то там обустраивать.
Потом копошение прекратилось, и мужчина выбрался из своего укрытия. Он обогнул ежевичник и снова скрылся за кустами. Но за те несколько секунд, пока он был на виду, Сергей успел не только разглядеть его, но и узнать.