Чтение онлайн

Смех, да и только! Конечно, она откажет Мелу.

За обедом Коппер была как в тумане, не обращала внимания на ехидные комментарии Бретта насчет того, чем это они с Мелом так долго занимались в его кабинете. Она видела только Мела, сидящего напротив. Если его и тревожило грядущее решение Коппер, по виду этого никак не скажешь. Ни улыбки, ни ободряющего взгляда, ни даже попытки вовлечь ее в разговор она так и не дождалась. Мел сидел, жевал и рассуждал о коровах. Нет, она и не подумает выходить за него замуж!

Однако ночью, ворочаясь без сна, Коппер вынуждена была признать, что все-таки думает о предложении Мела. Перед тем как лечь, она по обыкновению зашла к Меган, укрыла ее, отвела с лица мягкие кудряшки. Меган вздохнула и забормотала во сне, и у Коппер сжалось сердце. Пожалуй, если она в течение трех лет поприсматривает за этой девчушкой, это будет не самое плохое время в ее жизни.

Кроме того, она все равно собиралась на пару лет в Англию. В Бирраминде начнется стройка, отец один не останется. Сейчас в фирме появились неплохие работники, она отдохнет и от Аделаиды, и от унизительного сочувствия друзей. Так почему бы вместо Англии не прожить три года в Бирраминде? Какая разница?

Мел… При одной мысли о нем Коппер бросало в дрожь. Нельзя три года жить с человеком, оставаясь свободной от него. «Деловое соглашение», говорит он, а на что будет похоже это соглашение, когда начнется совместная жизнь? Вечером расходиться по своим комнатам, как сейчас, или спать вместе? Засыпать и просыпаться рядом или?.. В настоящей семье это норма, но ведь Мел не хочет настоящей семьи…

Или хочет? Кто ему нужен — экономка или жена? И с какой ролью справится Коппер?

Сон наконец пришел, и, проснувшись поутру, Коппер с удивлением обнаружила, что уже не волнуется. Она спокойно обсудила с Мелом, в котором часу он собирается вернуться с родео и надо ли Наоми приготовить ему бутербродов к ленчу. Она все отчетливей понимала, что, в сущности, не так важно, вместе или порознь они с Мелом будут спать. Важнее, как отреагирует ее отец на отказ Мела сотрудничать с «Копли трэвел», если она не пожелает стать его женой.

Коппер знала, как подведет отца, если вернется ни с чем.

Как-то давно, сразу после колледжа, она оказалась перед выбором: поехать на два года работать в Европу или помочь отцу пережить достаточно неприятный период, работая на него. Тогда отец уговорил ее не упускать своего счастья, и она уехала, и эти два года были счастливейшими в ее жизни, но ему пришлось в одиночку бороться с трудностями. Он доработался до инфаркта, и все удивлялись, как это инфаркт не случился с ним раньше. Коппер только-только вернулась из Англии и не могла простить себе своего эгоизма. Ничего бы с ней не случилось, отложи она поездку на несколько месяцев. Ведь ее отсутствие едва не стоило жизни отцу, который любил ее, защищал и заботился о ней так же, как Мел о малышке Меган.

Второй раз она не посмеет рисковать здоровьем отца.

Меган, пристроившись за кухонным столом, вдохновенно трудилась над произведением искусства с рабочим названием «Две лошади на выгоне». О загогулине, в которой Коппер увидела третью лошадь, художница с восторгом отозвалась: «Это же папа!», и Коппер смиренно осознала свое невежество.

Испытывая затруднение с принятием окончательного решения, она набрала номер родителей.

— Папе намного лучше, — ответила Джил Копли на осторожный вопрос дочери. Она говорила тихо, чтобы Дэн, дремлющий в спальне, не слышал. — Сама знаешь, какой он беспокойный. Все переживает, вдруг тебе не удастся договориться с этим Мэтью Стэндишем, но стоило тебе позвонить и сказать, что ты там остаешься, как он заметно расслабился. Он считает это добрым знаком и уже замучил меня далеко идущими планами.

— Мел, то есть Мэтью Стэндиш, еще ничего определенного не сказал, — возразила Коппер, но мама, по-видимому, пребывала в том же радужном настроении, что и отец.

— Но не откажет же он тебе теперь, когда ты вот уже две недели торчишь там? Вообще-то, он какой? — продолжала она, не дожидаясь ответа. — У отца все равно ничего не добьешься, говорит только, что Стэндиш не дурак. Он симпатичный?

У Коппер перед глазами вспыхнул образ Мела: суровое лицо, непроницаемые карие глаза, улыбка, изредка появляющаяся в уголках губ; Мел с Дочкой на руках, Мел на лошади, Мел надевает шляпу…

— Если захочет.

— Женат?

— Н-нет…

— Та-а-а-ак.

Как это маме удается постоянно сопровождать свою речь многозначительными интонационными паузами?!

— Не говори глупостей, мам, — резче, чем хотела, сказала Коппер. — Дай мне, пожалуйста, папу.

Дэн шумно восторгался, делился с ней планами на будущее, и ей с трудом удавалось вставить словечко.

— Как поживает Мэтью Стэндиш? Мы уже можем подписать с ним контракт? — жизнерадостно спросил он наконец.

Коппер взглянула на склоненную над рисунком темнокудрую головку Меган, потом на телефонную трубку.

— Нам осталось обсудить пару мелких вопросов, папа, — медленно проговорила она, — а тогда можно и подписывать.

— Умница! — Гордость за дочь переполняла Дэна. — Я знал, что ты не подведешь.

— Нет, — произнесла Коппер еле слышно, уже нажав кнопку отбоя. — Я не подведу тебя, папа.

Она осторожно убрала на место антенну и положила трубку на стол.

Решение, видимо, принято.

Коппер металась по двору, ее беспокойство росло. Два часа она провела на веранде, вглядываясь в облако красной пыли, поднятой копытами тысячного стада коров. Трудно поверить, что эта громада повиновалась шести конным пастухам.

Теперь коровы стояли в загонах, грохот и шум, как по волшебству, стихли, сменившись мирным мычанием.

Два работника сидели на заборе и курили.

— Где Мел? — спросила у них Коппер.

— Последний раз я видел его по пути к выгону, — не выпуская изо рта сигареты, откликнулся один.

Значит, он вернулся… Коппер сжала губы. С тех пор как Мел ознакомил ее со своим предложением, прошло два дня. Вернее, с ультиматумом. Но за это время он ни разу не заговорил с ней. А ее, после того как она приняла решение, охватило такое нервное возбуждение, что больше всего на свете хотелось сообщить Мелу, что она согласна, и больше не мучиться сомнениями, правильно ли она поступила. Но вчера Мел, Бретт и другие допоздна пробыли на дальних пастбищах и заночевали под открытым небом.