Чтение онлайн

Теперь, если говорить об алгониках, ситуация проясняется сама собой. Их внешний вид, запечатленный архивом, напоминает двухнедельный эмбрион. Их «недолет» велик, а гелиосомный заряд имеет чудовищную силу. Это значит, что слэпы алгоников настолько мощны, что могут существовать автономно как при жизни носителя, так и после кончины. Можно сказать, что тщедушная, ни к чему непригодная физическая форма этой расы является в мир лишь для того, чтобы выпустить слэп, который практически вечен и способен на все. Для примера: человеческий слэп после смерти сохраняется в течение классического «карантинного» срока — сорока дней. Потом начинается первичный распад, то есть, целостность личности умершего уже потеряна. За этим следуют вторичные расслойки, третичные, которые еще могут производить впечатление на медиумов, особенно, если привидение выглядит эффектно в белой простыне. Когда же наступает полное растворение индивидуального фона человека — неясно. На протяжении столетий в старых замках мелькает одна и та же «простынь». Носители устойчивого фона при жизни, вероятно, были информалами субгармональных рас. Хотя в старых жилищах сам по себе ненормальный матричный фон. Разумно было бы запретить жить в одном доме более чем пяти поколениям подряд, особенно родственникам. Даже сигирийскими приборами не всегда определишь, что творится в этих древних «святынях».

«Белые» сталкиваются с подобной проблемой в гораздо больших масштабах, потому что «карантинный» срок умершего «белого гуманоида», к примеру, наступает через несколько тысячелетий. Можно себе представить срок аналогичного распада алгоника! Думаю, речь идет о миллиардах лет. Кроме долгожительства, у алгонических слэпов возрастают и другие возможности: дальность перемещения и взаимодействия, например. Из чего можно делать вывод, что представители так называемых «неустойчивых рас» четвертого ключа не нуждаются ни в транспортных приспособлениях, ни в мощной связи, ни в каких бы то ни было иных удобствах прогресса. Потому что они обладают всеми необходимыми природными возможностями. Сиги называют это общим термином «гелиосомный слэпатический заряд», и пользуются им в случае, когда нужно подчеркнуть возможности некоего объекта, граничащие со свойством алгония.

За время нашего отсутствия ничего не изменилось. Прихожая все еще напоминала поляну в первый день туристического сета: тюки и коробки, спальники и рюкзаки, а также футляры с приборами и спиннинг, замаскированный газетной бумагой. Все это множилось вокруг, будто Секториум готовился переехать в другой конец Галактики. На диване я увидела Алену, которая, завернувшись в одеяло, листала брошюры и черкала на полях.

— Ого! — воскликнула она. — Ну и видок! Наутро после экзамена в американскую морскую пехоту.

— Чтобы наступило утро, надо сначала лечь спать, — ответил я. — Ты тоже не эталон бодрости.

— Где мужики?

— Андрей пошел в офис принимать душ.

— А наша кара божия?

— У него дела.

— Какие дела? Вега велел собраться всем! Как будто у меня нет дел… — Алена внезапно умолкла и повернулась к лифту. — Кого это черт принес?

Черт принес Андрея Новицкого с пакетом в руках и полотенцем на шее.

— Я приму у тебя душ? — спросил он. — Там опять авария.

— Если бы авария… — сказала Алена, и Андрей остановился.

— Что-то случилось?

— Полный рок-н-ролл. Эти козлы (она имела в виду бэта-сигов) запитались от нашей сети так, что батареи посадили. У «серых», говорят, мозги без извилин, — злилась Алена, — так оно заметно! Манная каша в голове. Вовка им раз сказал, два сказал… Никакого понятия. Теперь забились в угол, глазами хлопают. Нет, чтобы смотались к себе на Блазу за новой батареей.

— Вовка с Адамом провод тянут в темноте, — добавил Андрей. — Матом ругаются. Им бы туда подсветить…

— У меня есть фонарь, — вспомнила я, и пошла на кухню, но Алена не дала мне воплотить замысел.

— Пусть ругаются, — заявила она. — Ты еще не знаешь, откуда они его тянут. — Алена закрыла брошюру и указала пальцем на потолок, — откусили трехфазовый наверху и думают, самые умные. А платить за это будет ни в чем не повинный Энергосбыт. Не давай им фонарь. У них очки ночного видения. В кайф мужикам матом ругаться — пусть ругаются.

Андрей только с досадой покачал головой и пошел к душу, но кнопка прибытия лифта опять замигала. Оттуда вышел Володя и согнулся над коробкой с инструментами.

— Я у тебя оставлял плоскогубцы с синими ручками? — спросил он. — Или у Мишки?

— Надолго у вас там?.. — поинтересовался Андрей.

Володя выпрямился.

— Ты чо ушел-то? Душ-то, ёлки, работает. И фонарь в нем висит.

— Спасибо, хотел принять душ при нормальном освещении.

Володя вдруг забыл про плоскогубцы.

— Слышь, Андрюха, я чо-то не понял, чо коп от тебя хотел?

Небритое лицо Андрея побледнело от злости.

— Не, в самом деле, — заулыбался Володя. — Мишка все нормально сделал. Чо ты? Я просто не въехал, чо он к вам прилип?

— Почему ты лезешь не в свои дела? — вскипел Андрей. — Ищи свои плоскогубцы и отправляйся чинить проводку. Что ты вечно суешь нос в чужие проблемы? Что ты крутишься здесь с утра до ночи? Ты вообще не обязан являться в офис. Твое дело держать гараж.

— Я тебе объясню, почему я здесь…

— Объясни.

— И объясню. Может, ты не поймешь?..

— Да где уж…

— Я здесь вот, знаешь ли, почему, — объяснил Володя. — Потому что, когда шеф будит меня среди ночи и говорит, что я должен ехать в какую-нибудь хренову дыру… Так вот, я хочу знать, для чего я это делаю. Понял? Вот поэтому я здесь. Потому что мне не все равно, для чего… вот так, видишь ли… А ты здесь для чего? Сказать, для чего ты здесь?

— Эй, мужики! — остановила его Алена. — Вы еще подеритесь в Ирином модуле!

Мужики умолкли и занялись делом, а я получила возможность переодеться и поставить чайник.

— Где Джон? — спросила я Алену, которая следом за мной перебралась на кухню. — Я подумала, он мог бы жить здесь. Вряд ли в офисе ребенку будет лучше.

— Кто тебе сказал, то он в офисе?

— А где же?

Алена развела руками.

— Испарился.

— Могу я спросить, как?

— Боюсь, что нет. Шеф молчит, как партизан.

— Я даже не узнаю, ради чего мы летали в Америку на наших воздушных «паровозах»?

— Боюсь, не узнаешь, — посочувствовала она мне. — Насчет Джона Вега сказал только три вещи: во-первых, Джон ему на фиг не нужен; во-вторых, чтобы грамотно использовать возможности этого парня, его надо лет двести учить; и, в-третьих, чтобы мы катились в задницу с нашими тупыми расспросами про Джона. Тебе все ясно?

Мы молча выпили кофе. Потом к нам присоединился Андрей, и мы еще раз выпили кофе. Потом настало утро, мы выпили кофе по третьему разу и отправились в офис.