Чтение онлайн

Она встряхнулась и мгновенно изобрела прагматический и правдоподобный ответ. Как доложила Фробишер, в свою очередь узнавшая это от швейцара Джанкарло, в нижней квартире находился Томас Корт, навещавший бывшую жену.

– Просто семейная ссора, – сказала Эмили, окончательно придя в себя и протягивая руку Роуленду. – Желаю вам всего самого лучшего, Роуленд. Желаю вам быть мудрым, мой дорогой. Когда вы возвращаетесь в Англию?

– Я еще не решил.

– Понятно. – Она отпустила его руку. – Вам придется спуститься пешком, лифт опять барахлит.

– Я это уже понял.

– Ненавижу эти лестницы. – Она поплотнее закуталась в шаль. – Вы хороший человек, Роуленд. Я рада, что вы меня навестили.

Роуленд остановился.

– Эмили, с вами все в порядке?

– Все прекрасно. Я просто немного устала. – Она взяла на руки собачку, поцеловала ее в смешную мордочку. Роуленд все еще колебался, с беспокойством всматриваясь в полутьму комнаты.

Эмили взмахнула рукой, бриллиант вобрал в себя и отразил луч света.

– До свидания, дорогой мой, – крикнула она вслед Роуленду, когда он шагнул в холл. Роуленд прошел по галерее, с ее растущими из стены руками и неверным светом. Потом он спустился по лестнице и вышел из здания. Он ступил на тонкий белый слой, покрывавший асфальт. В городе было необычно тихо. Шел снег. И будет идти всю ночь, подумал Роуленд.

– Колин, сколько времени сейчас в Англии?

Линдсей вздохнула, освободилась из его объятий, выпуталась из скомканной простыни, села, скрестив ноги, и стала набирать номер.

– Они на пять часов впереди нас. – Колин сладко зевнул, потянулся и поцеловал ее сзади в обнаженную шею. – Я не представляю даже, который час здесь, – добавил он, целуя теперь ее спину. – Может быть, вчера, а может быть, послезавтра.

– Сейчас шесть пятнадцать. Шесть пятнадцать! Как это может быть? Куда девался день?

– А куда девалось утро?

– Они канули. – Линдсей укоризненно взглянула на него. Она снова набрала номер. – А теперь мы должны произвести трансформацию. Народ уже скоро начнет собираться. Нам надо принять душ, одеться, спуститься вниз и иметь респектабельный вид. Джини ужасно пунктуальна…Черт! Не отвечает!

– Расскажи мне о Джини, – попросил Колин, целуя ее в ухо. – Она мне понравится?

– Вероятно. Она красивая, и большинство мужчин от нее в восторге. – Она снова положила трубку. – Ну вот, я не могу дозвониться до Тома, а мне нужно было бы с ним поговорить. Он должен был вернуться из Эдинбурга. Я хочу удостовериться, что с ним все в порядке, иначе я весь вечер буду как на иголках.

– Нет, не будешь. – Колин обнял ее за талию. – Дорогая, в Оксфорде сейчас начало двенадцатого. Если бы с ним что-то случилось, Катя тебе бы уже позвонила.

– Да, правда. – У Линдсей прояснилось лицо. – Попробую позвонить ему утром, перед тем как мы выедем в аэропорт. – Она задумалась. – Колин, завтра мы будем в Англии…

– Пока я с тобой, мне все равно, где мы будем, – отвечал Колин.

– Ты так хорошо умеешь утешать. – Линдсей порывисто взяла его за руку. – Мне с тобой так спокойно, Колин. Я чувствую себя счастливой. Сегодня утром я проснулась рядом с тобой, и впереди был день, от которого я ожидала только приятного. Я уже забыла, что бывают такие дни.

От ее взгляда у Колина кружилась голова. Он ощущал такую радость, что не мог говорить. Он обнял ее, и Линдсей прижалась головой к его плечу. На мгновение у него в голове мелькнули слова: «ибо я изнемогаю от любви…»

– «О возлюбленная моя, ты прекрасна», – подхватил он, лаская ее грудь. – Дальше не помню. Что-то насчет лилий. – Его плоть пробудилась, и губы Линдсей приоткрылись под его губами.

– Дорогой, мы не должны… Уже очень поздно…

– Они подождут.

– Колин – нет. Это нечестно. Мы не можем… Я не могу спуститься вниз в таком виде. Мне надо принять душ. От меня исходит запах секса. Милый, перестань, они сразу поймут, чем мы занимались.

– Они и так поймут. – Колин улыбнулся. – Это видно по твоим глазам. И моим.

– По глазам? Не может быть. – Она посмотрела ему в глаза. – Да, видно.

– Конечно. В твоих глазах я вижу все возможные формы секса – прошлое, настоящее, будущее, пассивный и активный залог. Совокуплялись, будут совокупляться и так далее. Это очень красиво. Ничего более эротичного я в жизни не видел.

– Ну ладно, может быть, если мы попробуем побыстрее… – сказала Линдсей.

– Ты все еще волнуешься, Джиппи? – спросил Марков, заметив в высоком зеркале бледное лицо Джиппи у себя за спиной. Они собирались в «Плазу», и Марков занимался тем, что выбирал шляпу.

– Не надо, дорогой. – Он обернулся. На Джиппи был строгий костюм, в котором он походил на бухгалтера. Растроганный Марков нежно погладил его по руке. – Все будет хорошо, правда?

Джиппи не ответил. Даже Маркову он не мог объяснить, что это такое – видеть ауру грядущих событий. Уже много дней – с того самого времени, как они вернулись с Крита, – его донимали шепоты, шорохи, призрачные звуки. Они не давали ему ни минуты покоя. Этим утром он проснулся среди ночи от леденящего душу страха. Он видел темную тень, скользнувшую по комнате, и ощутил запах зла. У зла был особый запах – запах железа, паленой шерсти и соли. Джиппи подозревал, что на некоторых людей этот запах оказывает живительный эффект – как морской бриз, но сам он от него впадал в болезненную апатию, страдал от собственного бессилия, зная, что может предвидеть несчастья, но не может их предотвратить.

Как обычно, когда грядущая беда еще имела неясные, расплывчатые очертания, у него сильно болела голова, и он уже принял несколько таблеток кодеина, причем без всякого результата. Он стоял рядом с Марковым, а в глазах у него мелькали огненные вспышки, и он мечтал только о том, чтобы они наконец исчезли.

Марков в конце концов выбрал черную шляпу из мягкого фетра. Он повернулся к Джиппи. Только когда они бывали вдвоем, он говорил без своей обычной аффектации.

– Я люблю тебя, Джиппи, – сказал он.

– Я т-тоже тебя люблю, – твердо ответил Джиппи. Его заикание также заметно сглаживалось, когда они были наедине друг с другом. Марков называл это явление эффектом надежности.

– Дорогой, голова все еще болит?

Джиппи кивнул. Марков обнял его.

– Я тебя вылечу, – проговорил он. Он поцеловал его в лоб, погладил по голове. – Теперь лучше?

Джиппи кивнул. Боль действительно отступила.

– Я обещаю тебе ни во что не вмешиваться и ничего не портить. – Марков покаянно взглянул на Джиппи. – Я не произнесу ни единого лишнего слова. Даже если под руку подвернется Роуленд. Скажи, Джиппи, он подвернется?