Седьмой
Шрифт:
– Как они могли с ним связаться, если межсистемная связь была заблокирована?! – перебила его я сразу же, как уловила «логическую нестыковку».
– Как-то испугали, что-то пообещали или чем-то поделились – вариантов множество… – отмахнулся Ромм. – Главное, что получили коротенький временной интервал для передачи дипломатической почты, доклада типа «Все спокойно, проблемы не у нас» и так далее. А Император, узнав о творящихся непотребствах, отправил сюда флот, патрулировавший границу, а значит, находившийся чуть ближе, чем на середине пути от Эррата до Новомосковска.
– Говоря иными словами, ты все это спланировал еще до того, как отправился в посольство?! – ошалело захлопав глазами, спросила я.
Ромм отрицательно помотал головой:
– Не совсем. Наш уход в гипер – результат целого ряда счастливых случайностей. Мне повезло добраться до посольства живым и здоровым. Повезло, что майор Копылов не стал прогонять меня через сканеры и не обнаружил морф-комбинезон с морф-маской. Повезло, что за год, который прошел со дня встречи с отцом, он не перегнал «Мираж» в Империю. Что выдал мне ключ-карту, не задержал в посольстве и не смог снять с «тропинки». Что нам с тобой удалось избавиться от маячков, меток и системы самоуничтожения еще до того, как к ГОК-у прилетел «Северя…»
– Ты меня не понял! – перебила его я. – Ты предполагал возможность именно такого развития событий на момент вылета к посольству?!
– Ну да! Иначе зачем бы я туда поперся?
Я закрыла глаза и истерически захихикала:
– Дэн, ты невозможен!
– Да ладно тебе! – смутился он. – Самая обычная подстраховка…
Следующие минут двадцать я последовательно вытрясала из этого мужчины все «не сыгравшие», но спланированные вероятности, чтобы разобраться, как устроены его мозги. Чем дальше разбиралась, тем лучше понимала, что жизнь в среде контрабандистов напрочь раскрепостила его мышление и превратила Ромма в законченного параноика, естественно, в хорошем смысле этого слова. Он перестраховывался во всем и везде; видел вероятности там, где я упиралась в стену; умел извлекать пользу из того, из чего ее в принципе нельзя было извлечь! Мало того, даже попадая в безвыходные ситуации, он как-то умудрялся изменять их под себя! И это было настолько непривычно и настолько здорово, что в какой-то момент я прервала расспросы и поинтересовалась:
– Слушай, Дэн, я уже обещала отдать тебе Мечты?
– И вроде как даже отдала!
– Жаль! С удовольствием пообе-…
– Лани, бой!!! – прервал мои слова Ромм. И одновременно с окончанием этой фразы тактический экран вновь обрел глубину и цвет, а вокруг пиктограммы нашего «Миража» появились знакомые метки – «Сирена», «Норфолк» и два «Игла»!
Пока я пыталась сообразить, откуда они могли взяться в гипере, Ромм дал полную тягу на движки, полыхнул эволюционниками и зачем-то бросил нас к «Норфолку»!
Я кинула взгляд на пиктограмму в виде белого кораблика с горизонтальными черными полосками на корпусе, поняла, что она не горит и загораться не собирается, и решила, что Дэн ее не заметил:
– Маскировка пропала!!!
– При выбивании корабля из гипера она слетает без каких-либо вариантов… – совершенно спокойно сообщил он. – А вешать ее сейчас уже бессмысленно: полевая метка, которую на нас автоматически повесила СПП-шка, одинаково хорошо видна и под маскировочным полем, и без него.
Я стиснула зубы и изо всех сил сжала кулаки. А наш «Мираж» вдруг почти заглушил маршевые движки, развернулся кормой по ходу движения и несколько раз легонько дрогнул. Несколько секунд ожидания – и «перед» нами полыхнули две короткие вспышки. Сообразив, что они далеко, корабль не тряхнуло, а значит, попали не в нас, я слегка приободрилась. Потом перед носом разведчика снова появилась метка корабля-матки, и маршевые движки ощутимо толкнули нас в спинки кресел.
Окошко таймера, невесть когда возникшего под тактическим экраном, я заметила уже тогда, когда метка «Норфолка» из точки превратилась в небольшую черту. Прикипела взглядом к цифрам, стремительно сменяющим друг друга, и вдруг почувствовала знакомую дрожь. Одновременно с ней от пиктограммы нашего «Миража» отделились крошечные искорки и, стремительно ускоряясь, понеслись вперед. Я попыталась податься за ними, забыв, что сижу в скафандре, намертво зафиксированном в кресле, и одновременно с появлением в таймере цифры «0» увидела, как обращенная к нам часть корпуса корабля-матки вспухает чудовищным взрывом! Слишком сильным для любого известного мне вида оружия, которое в принципе можно запихать в крошечный дальний разведчик.
Задавив в себе и восторженный крик, и вопрос «Что это было?», я перевела взгляд на метки приближающихся к нам «Иглов» и услышала непонятный комментарий Ромма:
– Как говорил один мудрый человек, знание чужих нормативов здорово продлевает жизнь!
– О чем это ты? – не удержалась я.
– Пилоты звена второй очереди обязаны покинуть борт корабля-матки не позже, чем через сорок четыре секунды с момента объявления боевой тревоги! – ухмыльнулся Дэн. – Значит, где-то на сорок второй они оказываются в открытом створе летной палубы или рядом с ним. И при попадании в него средней противокорабельной ракеты «Шершень» одновременный взрыв боеголовки, боекомплекта и топливных стержней разносит створ с приличной частью прочного корпуса в клочья. Тем самым, блокируя возможно-…
Во время короткой паузы, которую он сделал после прерванного на половине слова «возможность», наш «Мираж» снова развернулся кормой вперед и четырежды дрогнул. А после серии коротких вспышек продолжил полет в том же направлении. И Ромм спокойно закончил фразу:
– …-жность вылета остальным «Орлам»!
– А что ты сделал сейчас?
– СПП-шка, тварь, садит «Возмездиями»! Они наводятся по метке; сбить можно, но гарантий никаких; если ракеты влетят в дюзы – мы встанем. Да и от взрыва трюма, забитого топливными стержнями, нам с тобой мало не покажется. Поэтому страхуюсь, подставляя корпус…
Представить себе разницу от попадания противокорабельной ракеты в прочный корпус «Миража» или в его дюзы я не смогла, ибо, по моим представлениям, и в том, и в другом случае мы с Дэном должны были превратиться в облачка из пыли. Поэтому поежилась. А наш кораблик, наконец, долетел до «Норфолка», дрогнул чуть заметнее и пронесся мимо. Я тут же прикипела к экрану, демонстрирующему то, что происходило у нас за кормой, и потеряла дар речи – корабль-матка вспухал чередой все более и более мощных взрывов. И постепенно разваливался на части!!!
– Как?!
– Тяжелая ПКР «Слепень»… – довольно ощерился Ромм. – Влетела через раскуроченный створ на летную палубу. А там встретила шестнадцать «Иглов», заправленных под завязку, и отожгла…
Я расхохоталась:
– Амеры, небось, смертельно обиделись!
– Их проблема! – холодно сверкнул глазами мужчина. – Не надо было меня осаживать!
Следующие десять минут были одними из самых кошмарных в моей жизни: нас догнала пара истребителей-перехватчиков, и Дэнни, сцепившись с ними, начал вытворять такое, что меня начало тошнить. Нет, не от перегрузок – гравикомпенсаторы «Миража» гасили практически все изменения вектора и модуля силы тяжести – а от безумного мельтешения картинок на тактическом экране!