Чтение онлайн

— Мистер Мельхиор проявил любезность и нашел вам компаньона. Не сомневаюсь, он покажется вам интересным.

Чандлер снова открыл глаза и обвел взглядом комнатенку. Кроме Келлера, готовящего инъекцию ЛСД, в ней никого не было, а кровать, на которой вчера лежал Мельхиор, оказалась пустой. Над ней чернело окно. И все-таки он ощутил знакомое покалывание, свидетельствовавшее о присутствии другого мозга, но не Келлера, а кого-то незнакомого. Рыхлое сознание, которое, казалось, само расступалось, впуская его, как парящие в воздухе пылинки под лучом фонаря. С таким мозгом ему еще не приходилось сталкиваться. Чандлер даже подумал, что это мозг обезьяны или ребенка, и, снедаемый любопытством, с нетерпением ждал укола.

Келлер сделал укол и вышел из комнаты. Через мгновение по другую сторону темного окна появился свет. Посередине комнаты, похожей на ту, где находился Чандлер, только с множеством коробок из-под обуви вместо больничного оборудования, стоял неопрятный мужчина с давно не стриженными и не мытыми волосами, свалявшиеся пучки которых торчали во все стороны. Одежда на нем была грязной и вся в пятнах, а огромная борода спускалась на грудь. Лица было не разглядеть — ему могло оказаться и двадцать пять, и все шестьдесят.

Послышался треск. Из динамика, вмонтированного в стену, раздался голос Келлера:

— Это Бездомный Стив.

Чандлер почувствовал, как его обдало горячей волной, и сообразил: причиной ее были амфетамины, с помощью которых Келлер его будил, но сопровождавшее тепло покалывание говорило о том, что введенный ЛСД подбирался к мозгу.

— Бездомный Стив любит литературу не меньше, чем вы. Он горячий поклонник Кеннета Кизи.

Наркотик наполнил Чандлера нервной энергией, и он постарался унять дрожь в руках. Бороду Бездомного Стива разрезала розовая трещина, оказавшаяся улыбкой. Грязные пальцы рисовали в воздухе какие-то фигуры.

— «Пролетая над гнездом кукушки» является напыщенным образцом солипсистского, нигилистического американского роман… роман… романтизма, — еле выговорил Чандлер, стараясь воспрепятствовать проникновению в свое сознание безумных образов, исходящих от Бездомного Стива.

— Он утверждает, что принимал ЛСД более тысячи раз, — продолжал Келлер. — Ему поставили диагноз «шизофрения». Он давно утратил связь между реальностью и фантазиями, поэтому вам придется потрудиться, чтобы произвести на него впечатление. У него в сознании нет ничего, что могло бы его испугать. Поэтому вам придется вложить в него какие-то свои мысли.

Чандлер закрыл глаза, и образы, наполнявшие сознание Бездомного Стива, стали яснее. Вокруг него по комнате летало множество многокрасочных шариков. Когда он до них дотрагивался, они лопались, а на их месте возникали на редкость сладострастные и похотливые феи, которых он тщетно пытался поймать.

— А как насчет… вашего лица?

— Бездомный Стив — очень плохой человек. И заслуживает наказания.

Сознание Бездомного Стива напоминало проход между магнитом и металлическим песком. Казалось, Чандлера буквально затягивает в эту невероятную смесь из женских грудей и множества радуг. Он открыл глаза и долго смотрел на голую стену, стараясь освободить сознание от влияния Стива.

— Я… я не понимаю.

— Подобно тебе он предал свои сословие и страну. Я хочу, чтобы наказание было таким, какого, по твоему мнению, заслуживаешь ты сам. За это мисс Хаверман не сделают ничего плохого, пока она находится в заключении.

— Наз! — дернулся Чандлер, и в другой комнате Бездомный Стив отпрыгнул назад, будто увидел призрак. — Она жива?

Наступила пауза, и Чандлер готов был поклясться, что Келлер с досады выругался.

— Она жива? — переспросил Чандлер, тщетно пытаясь освободиться от ремней. — Где она? Вы должны мне сказать…

— Я хочу, чтобы ты показал Бездомному Стиву, каким плохим ты его считаешь. — Голос Келлера из динамика почти визжал. — Я хочу, чтобы ты придумал ему наказание. Ты меня понимаешь, Орфей? Ничего не бери у него из головы. Придумай сам и покажи ему!

— Где… Наз? — повторил Чандлер, и в другой комнате Бездомный Стив снова дернулся и, вертя головой, стал колотить руками воздух.

— Единственный способ увидеть мисс Хаверман — это выполнять мои указания. Накажи его, Чандлер! И пусть наказание будет таким, какого заслуживаешь ты сам! И тогда я позволю тебе увидеть мисс Хаверман.

— Пожалуйста, — прошептал Чандлер. — Не причиняйте ей боль! Я сделаю все, чего вы хотите.

В другой комнате Бездомный Стив бесновался, будто его атаковал пчелиный рой.

— Если мы причиним ей боль, то виноват в этом будешь только ты, — безжалостно продолжал Келлер. — Если бы ты вел себя как следует, то никогда бы не оказался здесь. И не вовлек бы во все это мисс Хаверман.

Лишенный выражения голос Келлера обрел эхо и очертания. Из динамика вылетали розовые клубы дыма, похожие на пестрые облака. В другой комнате Бездомный Стив бросался на стены, но оттуда не доносилось ни звука.

— Пожалуйста, — шептал Чандлер, — ничего ей не делайте!

— Но ей больно! — змеей шипел голос Келлера из динамика. — И во всем виноват ты! Теперь ты можешь спасти ее, только наказав Стива. Ввергни его в настоящий ад! Ну же, Чандлер, сделай это!

— Отпустите ее! — вне себя вскричал Чандлер, и эхо из другой комнаты ему ответило:

— Нет!

Но теперь уже было поздно. Он прошел через дверь камеры Бездомного Стива как пылающий призрак. Чандлер помнил его по Миллбруку. По маленькому домику, откуда забрали Наз. Мальчик из пламени. Но кем он был, и почему все время возвращался? Был ли он другом или врагом?

Но у видения не было времени на ответы. Он простер пылающие руки и, заключив Бездомного Стива в огненные объятия, погрузил в языки пламени. Несколько мгновений Бездомный Стив бился в конвульсиях, прежде чем рухнул на пол: его сознание стало похожим на только что вытертую классную доску. Слегка подрагивающие пальцы говорили о том, что он еще жив.

Но на этом все не кончилось. Пылающий мальчик повернулся к Чандлеру. Его темные глазницы были пусты, рот был открыт — он то ли хотел получить на что-то ответ, то ли что-то хотел сказать…