Чтение онлайн

Нашим! Это я, конечно, очень нагло к ним с Шарлем де Ламбером подмазался в соавторы. Тут ведь даже моторы, хоть и были выделки нашего завода, ко мне имели лишь опосредованное отношение, поскольку годами разрабатывались и после доводились до ума целой группой наших инженеров, а не мной с папа. Однако на блоках цилиндров там на каждом чётко читается «Яковлевъ». Стало быть, имею право что-то в этом роде вякать!

— Да, да! Иду уже! — кинув последний взгляд на своё отражение в зеркале, и подмигнув самому себе для поддержки, направился к двери.

У нас ведь и сегодняшний день никак не должен был пропасть впустую. Ведь когда бы ещё столь великая уйма народа из числа допущенных принимать решения на государственном уровне могла собраться сразу в одном месте? И не просто собраться, чтобы пошептаться в своём круге, да распить бутылочку-другую шампанского или коньяка, а дабы лицезреть всё творящееся вокруг. Вот им-то мы и будем ныне самым активным образом тыкать в нос, да пихать в глаза итоги нашей работы по военной моторной технике, что велась нами после завершения Курских манёвров.

Понятно дело, у страны банально не имелось столько средств, сколько могло потребоваться на оснащение войск полноценными средними или даже лёгкими танками. Я ведь тогда не с бухты-барахты озвучил императору ценник в неподъёмные 500 миллионов рублей.

Да и наши собственные производственные возможности не позволяли осуществить скорое насыщение частей подобной техникой. Взять хотя бы, к примеру, ту же фирму братьев Виккерсов, которая в 1920-х годах с трудом выдавала по полсотни танков ежегодно. А мы тут далеко не они там! Куда хилее будем в плане технического оснащения. Потому полноценной боевой технике попасть на грядущую войну с Японией, не было суждено уж точно. Но вот весьма неплохим экземплярам, выполненным на гражданском шасси, там место найтись вполне себе могло. Правда для того сперва требовалось, чтобы эту самую технику армия начала хоть как-то осваивать. Для чего нам вновь приходилось залезать в свой собственный карман и откровенно разоряться на подарки. Только теперь уже не полиции, а армии.

Миллион рублей! Целый миллион рублей ушёл у нас на то, чтобы построить и полностью снарядить технику и бойцов для формирования первого в истории мира моторизованного пехотного батальона.

Благо в штыки эту затею высокое армейское начальство не восприняло, узнав о том, что все расходы мы берём на себя. Тут бы это самое начальство, наверное, вообще не поняли бы в самых высших сферах, подумай оно как-то иначе. Ведь дарёному коню, как известно, в зубы смотреть было не принято. Особенно такому коню, которого и в «императорской конюшне» держать бы было не зазорно.

О! Тут нам уж точно имелось, чем удивить столь избирательную публику.

Прекрасно зная, что разнообразие для армии — это сущий кошмар и сплошное разорение, я сделал ставку на пропихивание в неё родимую универсального единого колёсного шасси, на котором бы были построены все образцы предлагаемой колёсной техники, начиная от штабной легковушки и заканчивая колёсной САУ[1].

Конечно, для первой такое вот шасси, несомненно, виделось избыточным, а для второй — проходило по самому краешку в плане физической возможности применения. Но кто бы мне сейчас мог за это предъявить? Да никто! Ибо никто из крупных или даже мелких армейских чинов в автомобилях покуда ни черта не смыслил.

Потому, взяв за основу стандартный 1,5-тонный грузовик SMC «Transporter», что выделывался в Штатах на нашем совместном с мистером Смитом заводе, я «изобразил» его в нескольких ипостасях разом. Собственно, шикарная легковушка на 6 персон, обычный бортовой грузовик с тентом, штабной автобус, передвижной госпиталь, пулёметный броневик на слегка усиленном шасси и, собственно, самоходка. Плюс всякая техника обеспечения на основе того же грузовичка, вроде походной кухни, мастерской или машины связи.

По сути, повторил всё то, что делали в первые годы существования СССР с единственной машиной производившейся серийно внутри страны — АМО Ф-15. И, как я мог видеть всё своими собственными глазами, выходило это начинание очень даже недурственным.

Теперь же дело оставалось за тем, чтобы общий вид сформированного нами моторизованного батальона оказался недурственным и в глазах тех самых высокопоставленных зрителей, для впечатления которых мы с отцом всё это дело и затеяли.

Почему при этом не использовали более тяжёлый грузовик, который к тому же уже потихоньку производили в России? Да потому и не использовали, что для большей части имеющихся в стране дорог и мостов он оказался сильно тяжёлым. Особенно когда шёл полностью груженым.

Не то, что где-то там, на Дальнем Востоке, а даже в столице империи и то не каждый капитальный мост мог выдержать подобные нагрузки! Не мог, поскольку многие из них всё ещё представляли собой деревянные, а не стальные или каменные, конструкции. И те же 10 тонн с очень небольшой площадью опоры на поверхность являлись для них едва ли не фатальным весом.

Ну что я мог бы в общих чертах сказать о первом автомобильном параде в стране? Н-да. Некрасиво, однако, получилось. Смешались кони, люди и… Ну, кто мог знать, что копытный транспорт гвардейских кавалерийских полков, которые и открывали военный парад на Дворцовой площади, так сильно испугаются появления автомобилей?

Да не гвардейские полки! А их кони! Да не открывали они военный парад, а пугались!

Паническое ржание плюс обратный процесс — то есть процесс, что происходил с обратной стороны животных, и воспоследовавшая за этим жуткая вонь, прошу прощения, от натуральных гор мгновенно образовавшихся повсеместно фекалий, несколько смазали радость на лицах присутствующих тут же высокопоставленных персон.

Там даже, кажется, кого-то из генералов, опять прошу пардону, слегка замызгало тем самым. А может даже не слегка! И отнюдь не одного! Ибо охи и ахи с явно незапланированными шевелениями воспоследовали и тут, и там.

Короче, газанули коняшки знатно. Даже до нас, тех, кто находился внутри пованивающих бензином, машинным маслом и выхлопными газами автомобилей и то мгновенно донёсся смрадный дух, мигом перебивший все прочие окружавшие нас «ароматы». Едва слезу не выбило от жуткой резкой вони, прямо говоря!

Впоследствии в народе даже начали ходить всякие шуточки насчёт прилюдно обгадившейся гвардии, что, естественно, не прибавило к нам любви со стороны гвардейских офицеров, отличавшихся особо тонкой душевной организацией — то бишь, бывших слишком горделивыми. Впоследствии даже кто-то к нам домой заявлялся дабы выказать папа своё высокородное «Фи!». Но батя был моряк, и было ему пофиг на возмущение каких-то там сухопутных крыс.