Чтение онлайн

— Вы любите кошек? — спросил Зуттер. — Возьмете мою кошку, если меня кто-нибудь прикончит?

— Я этого не допущу! — крикнула она и так резко повернулась к нему, что узел на голове снова рассыпался. Ее лицо выражало возмущение. — С вами ничего больше не случится, — улыбнулась она.

Наконец совместными усилиями им удалось уложить ее волосы.

— Кто вам помогает дома?

— Лео. Но я справляюсь и одна.

Он все еще стоял, прижавшись к ее спине. И когда он почувствовал, как сквозь ее тонкое платье в него проникает тепло, неожиданно напрягся его член. Ялука не могла этого не почувствовать. Но она стояла не шевелясь.

— Не могли бы вы раздеться? — попросил Зуттер.

— Второй раз не буду. Сделайте это сами.

Когда он решил повернуть ее к себе, она уперлась.

— А почему бы не так? — Ялука наклонилась над спинкой неразобранной кровати и решила, что так будет слишком высоко. Не оглядываясь, она взяла его за высунувшийся из ширинки член, подвела к краю постели и легла на нее грудью, подложив руки под голову. Это была кровать Руфи.

Он задрал платье Ялуки вместе с накидкой и набросил ей на плечи, потом стянул вниз пояс и трусы. Она сбросила туфли и смахнула с ног то и другое, словно путы, мешающие двигаться. Зуттер обнял ее за бедра и ощутил под руками изящные линии таза. Позволит ли она водить ее так? «Водили» — вспомнил он загадочную надпись мелом, с датой внизу, которую он прочитал в детстве в коровнике соседа; надпись была на табличке с кличками коров, что стояли, повернувшись к нему задом: обширные, с нежной кожицей щели, с которых свисали ссохшиеся комки кала или, если места эти были набухшими, ниточки засохшей крови.

Над пышным пионом маленькая песчаная розочка. Она не любит выставляться напоказ. Вся сжавшись, она прячется в укромном местечке. И открывается только при большой нужде, но без свидетелей. Если удовольствие доставляет не только еда, но и испражнение, то последнего принято стыдиться. Существо, если оно человек, учится скрывать это даже от самого себя, иначе оно перестает быть человеком. Он одинаков у мужчин и женщин, этот конечный пункт телесности. Мы боимся, как бы оттуда не исходил дурной запах. Местечко это мы прячем от брата и от сестры, да и от самих себя тоже. Его скромность обманчива. Оно таит в себе тайны более глубокие, чем половые органы. «Никогда не знаешь, что для чего сгодится». О заднем проходе мы знаем достаточно много. Не все относятся к нему с подобающим приличием. Не сомневаюсь, Руфь, твой запах меня бы не оттолкнул. Какая жалость, что это место открыл у тебя только рак. В конце концов тебе понадобилось целое озеро, чтобы отмыться от этой дерьмовой жизни.

Ты еще помнишь ту восточную сказку? Молодой человек по имени Саид должен был выбрать одну из двух шкатулок. Одна обещала «счастье и богатство», другая «честь и славу». Сказка не оставляла сомнений в том, что следует выбрать. Руфь и он сделали бы другой выбор. На кой ляд им честь и слава! Бери счастье, Зуттер, а с богатством мы как-нибудь справимся. Почему же, Руфь, ты вероломно выбрала другое? Ты осталась верной себе, вот и вся честь; а вместо славы на твою долю выпала мужественная смерть.

Зуттер склонился над Ялукой, стащил с плеч ее платье и прикрыл им, как занавесью, ее нагое тело. Она выпрямилась, села на кровать и внимательно посмотрела на Зуттера. Его член все так же торчал из ширинки, а лицо было залито слезами.

— Я знаю, почему у тебя не получилось, — немного помолчав, сказала она.

— Почему?

— Потому что ты вспомнил Йорга. Ты не захотел меня взять так, как он. Первый раз. Это тебе помешало.

— Ну и мысли у тебя, — улыбнулся он.

Она мрачно окинула его взглядом.

— Может, я дурно пахну?

— Никогда еще мне не встречался такой приятный запах.

— Можешь поклясться?

— Клянусь.

— Что ты так долго делал в туалете?

— Хотел пописать — и не мог. Был слишком взволнован.

— А ты не врешь?

— Посмотри на меня. В таком состоянии пописать не сможет ни один мужчина.

— Я тоже хочу, — сказала она. — Пожалуйста, не слушай.

Она взяла нижнее белье и сумочку и скрылась в туалете.

Оттуда она вышла, уже наведя красоту. Ее губы были густо накрашены светлой помадой.

— Еще один поцелуй, — сказала она.

Он наклонился над ее лицом и коснулся своими сухими губами ее влажного рта.

— Еще раз как следует, — потребовала она, — для Лео.

Он взял ее за бедра и отодвинул от себя.

— Для Лео? Почему для Лео?

— Я пришла от нее.

— Не понял.

— Тогда прочти. У меня для тебя письмо.

Он не стал его брать, и она положила письмо на постель.

— Дурень, — сказала она. — Что ты на меня уставился? Ты же первым узнал об этом. И написал в газете.

— О чем?

— Я могу рассказать об этом только своими словами.

— Расскажи своими словами.

— О том, что она дала мне напрокат своего мужа. Он немного растревожил меня. Но любила я только одного человека, ты и об этом написал.

— Хельмута.

— Ты это почувствовал. Ты и Лео, больше никто.

— А теперь Лео дает мне тебя… напрокат? — недоверчиво спросил он.

— Не будь таким глупым теленком! — воскликнула она. — Прочти письмо. Но не сейчас! — Она обняла его за шею и прижала к себе. — Прочти завтра, когда к тебе вернется хорошее настроение, иначе будет жаль. — Она прижала руку к его губам. — Что с твоим коленом?

— А что с ним может быть?

— Вот видишь. Мы тебя вылечили.

— Действительно, — сказал Зуттер.

— Лео тебя обследует, у нее для тебя поручение. Будь умницей. И не надо быть таким серьезным! — засмеялась она и легонько ткнула его между ног, туда, где уже безвольно висело его мужское достоинство. — Я вернусь, и мы с тобой сделаем ребенка.

Она притянула его упирающуюся голову к себе и прошептала на ухо, в котором шипело и пощелкивало ее дыхание:

— Я хочу от тебя ребенка, ты еще молодой мужчина. Но, — отодвинулась она от него, — тебе придется закрыть коровник.