Сборник. Верберы
Шрифт:
Феликс сам себе удивлялся. Молчал в трубку и пытался привести мысли в порядок. А все нутро вопило. Найди! Догони! Поррви!
Так вот оно каково! Когда встретил пару и ни с кем не можешь ее делить! Безумие… Ревность… Собственничество…
Феликс вспомнил, как разнимал двух матерых самцов, не молодняк с гормонами до самых ушей. Нашли одну пару на двоих – верпантеру из соседнего племени.
Бились, как бешеные. До крови, до лоскутов!
Их потом месяца три откачивали. А лечили и того дольше. И едва оклемавшись, эти двое снова рвались в схватку. Хорошо, что женщина все узнала и вовремя расставила все точки над «и».
Эльдар, отвергнутый вербер, отправился в Тундру, в старое поселение верберов. Не мог оставаться поблизости от пары и от счастливого соперника в придачу. Убил бы все равно. Потому что инстинкт. Потому, что нет у оборотня другого шанса завести семью и детей. Нет.
Вот и сейчас все инстинкты Феликса требовали того же. Тем более, что этот человечишка еще и обидел Алену! Она из-за него плачет! Рыдает и всхлипывает!
Его женщина плачет из-за какого-то недомерка! Таракана, которого для вербера раздавить – раз плюнуть! Даже не запыхаться!
Феликс почти не слышал уговоров нэнги в трубке. Едва-едва, мимолетным шорохом и лишь потому, что она – его, только его… Говори с ним любой другой – вообще не заметил бы. Не понял ни слова. В таком состоянии находился сейчас вербер.
И тут Алена вспылила. Накричала на грани истерики.
Феликс стиснул челюсти, сжал кулаки так, что острые ногти пропороли ладони.
Вот теперь не тот недомерок, а именно он, он сам довел ее…
Так и хотелось броситься к ней. Прижать, забрать и не отпускать. Феликс едва сдерживался.
Тишина транслировалась по связи. Алена молчала. А вербер ничего не мог ей ответить.
Слушал ее взволнованное дыхание и просто не находил слов. Только не в этой ситуации…
Вина жгучей кислотой разъедала внутренности оборотня. Больно… Как же больно…
– Феликс? – позвала Алена. Вербер тряхнул головой. Надо что-то сказать, видимо…
Но что? Что он за нее… Да что угодно он за нее, в принципе. Что он прибежит как пес в любую минуту, если ей нужен или если она позовет? Что ему без нее теперь… ну никак… совсем никак… Потому что ни оборачиваться не хочется, ни зверем бегать, ни руководить племенем… Ничего не хочется… Только бы увидеть ее…
Заглянуть в глаза, потеряться. Забыть где небо, а где земля. Где право, а где лево. И сдерживать восторг, от которого хочется прыгать и валяться на траве, как медвежонок.
Что от звука ее имени внутри все переворачивается, вибрирует, отзывается… Что попроси она – убьет, не задумываясь… Умрет, не страшась…
Потому, что прижало Феликса нехило… Прижало… Окончательно и бесповоротно.
Так, что дальше уже просто некуда…
– Да, Алена?
– Ты меня слушаешь?
– Да, Алена.
– Ты меня хорошо слышишь?
– Да, Алена.
Твою мать! Как генералу докладывался. Не мог иначе. С языка фразы слетали сами. Феликс больше не владел собой.
Она владела им безвозвратно. Его разумом, его телом. Всеми его желаниями и стремлениями.
Она стала центром его Вселенной…
Алена чуть помолчала, переходя к более важному и сложному вопросу. Вербер понял еще до того, как в трубке послышалось:
– Ты успокоишься и оставишь Влада в покое?
– Нет и да.
– Я не поняла.
Она нервно выдохнула. Ну да. Не поняла.
Феликс покрутил в голове возможные ответы. Придумал даже отговорку. Мол, я сегодня вообще нервный. День такой, неудачный. А тут еще встреча с твоим благоверным. Неадекватом каких поискать. Нормальный мужик не станет рычать на того, кто втрое сильнее. Феликс его ведь едва не убил. Еще немного… И если бы не Алена… Не пожалел бы даже. Вот ни минуты не пожалел.
– Феликс? Ты не ответил…
А она настойчивая. Маленькая, сладкая нэнги. Упрямая и не дающая ни секунды передышки. Дурочка. Сама не знает, о чем спрашивает…
Ложь прокрутилась в голове Феликса, почти сформировалась, но с языка внезапно слетела правда:
– Я не могу успокоиться. Потому что ты нервничаешь…
Сейчас он не мог лукавить. Только не с ней.
Такой расстроенной, растерянной, сбитой с толку. Все еще шмыгающей носом… Как маленький обиженный ребенок. Трогательной до того, что сердце Феликса заходилось и так хотелось ее обнять, что вербер стиснул подушку… А потом и зубы стиснул посильнее…
Алена молчала. Он знал, что сказал лишнего. Не время, не тот случай и совершенно не к месту. Но она словно ведьма тянула из Феликса правду. Спросит – и все! Он готов душу вывернуть. А потом еще столько раз, сколько ей этого захочется.
– Какое тебе дело до моих нервов… Феликс? – она спросила тихо, словно что-то заподозрила. Феликс скрипнул зубами. Еще секунда – и правда вылетит изо рта сама. И все… Она испугается и сбежит. А как смолчать?
Он сжал кулаки сильнее, ощущая характерный запах собственный крови. Густой, насыщенный сейчас гормонами. Всеми подряд. Тестостероном, адреналином, и еще множеством биологически активных веществ. Крови, которая лучше всяких слов говорила о том, что творилось с оборотнем.
– Феликс… я не понимаю, – протянула она.
Не понимает! Всю душу в клочья! Все сердце! Все инстинкты на дыбы!
И каждый вдох для нее, из-за нее… ради нее…
А она не понимает.
Вербер не мог солгать на такой вопрос. Язык немел. Смолчать хотелось бы. Но Алена снова потребовала:
– Феликс! Ну чего ты замолчал? Я ведь задала вопрос. Почему у меня сегодня все вот так вот…
Она всхлипнула, заплакала и вербер сдался.
Да гори оно!..
Какая разница, что с ним будет после признания, если сейчас ей настолько плохо?