Чтение онлайн

Приходили прощаться отцовы приятели, несколько преподавателей, ученики. Каждого приходившего выразить соболезнование Саше хотелось спустить с лестницы. Какое, к черту, соболезнование, что вы понимаете… Саша сторонился всех, никого не хотел видеть. Случайно услышал, как мать спросила:

–  Может быть, кто-нибудь поедет хоронить? Было тошно, что все молчали. Кто-то сказал извиняющимся тоном:

–  Работа…

–  Я поеду, - сказал один человек. Безлетов.

Он пришел утром на другой день, стоял в прихожей в полушубке и ботинках, не хотел раздеваться. Несколько раз снимал и надевал перчатки.

Саша не поздоровался с ним.

–  Алексей, - заметила мать еле живым, выплаканным голосом, - замерзнешь в ботинках.

Тот странно скривился, словно ему было очень неприятно.

–  Ничего, - ответил он глухо и сразу вышел. Стоял на улице. Не курил.

Саша смотрел в окно, видел Безлетова, тупо разглядывал его спину.

Мать беспрестанно садилась за кухонный стол и начинала плакать.

–  Как же я его привезу?
– спрашивала она, - Что мне скажут мать с отцом?… Ты позвонил туда, Саш? Соседям?

–  Позвонил.

–  Что сказали?

–  Сказали, что передадут им. Мать снова заплакала.

Зашел водитель, стоял молча в дверях.

–  Поедем, - сказал Саша матери почти раздраженно.
– Чего мы ждем?

Они вынесли гроб - Безлетов, Саша, водитель, соседи помогли.

Поставили гроб у дома.

Неподалеку столпились дети, слезшие с дурно скрипящих, зимних качелей.

Смотрели любопытно, притихшие. Саше захотелось их разогнать.

–  Давайте грузить уже… - сказал он зло.
– Что мы тут…

–  Надо же дать людям проститься… - сказала мать.

–  Каким еще людям?
– выругался Саша. Помимо детей собрались еще несколько соседок - малознакомых, чужих, но покачивающих головами.

–  Иди в машину, - сказал он матери.
– Давайте, слышите?
– обратился он к мужикам, указывая на гроб.

Саша сел к водителю. Безлетов - в салон.

Гроб закрыли.

Саша назвал водителю срединный пункт назначения - "…оттуда еще немного…" - буркнул он неопределенно.

Оборачиваясь, Саша видел, как мать, сидящая в изголовье отца, иногда приподнимает крышку гроба, трогает ледяную голову покойного.

Это было нестерпимо.

Пошел, повалил серый снег. Брызговики работали беспрестанно.

На выезде из города попали в пробку.

Саша высунулся в окно и закурил.

На крышах машин быстро накапливался снег.

Ожидание тяготило.

"Куда ты торопишься… - думал Саша брезгливо, одергивая себя.
– Торопишься скорей похоронить отца? И что? Похоронишь - куда побежишь?" Они простояли не менее получаса. Водитель иногда выключал мотор, и тогда кабина начинала быстро промерзать.

–  А там, в салоне, наверное, холодно?
– спросил Саша. Голос звучал хрипло.

–  …Там печка не работает. Да и не надо сейчас там греть, - осторожно сказал водитель, покосившись на Сашу.

"Мать, наверное, замерзла…" - не ответив, подумал Саша.

Он оглянулся и увидел, как она трет ноги. Еще увидел Безлетова, нахохлившегося, смотрящего в окно на недвижные авто.

Саша зажмурился, прикусил губу.

Хотел заставить себя не открывать глаза, когда машина тронется, и не смог.

Расщурился, увидел мягко, нервно ползущие авто. Дорогу неспеша переходил тепло одетый гаишник. Его пропускали, притормаживая.

Затор образовался из-за аварии: стукнулись два автобуса. У дороги стояли пассажиры. Асфальт был посыпан стеклом.

"Скорой" не видно", - приметил Саша.

Никто не погиб, и даже, видимо, не был ранен. Саша испытал почти жалость, что никого не убило.

Медленно, тягомотно они выбрались из потока машин.

Переключали скорости, разгонялись, и вновь возникало это глупое чувство облегчения - едем-таки, едем.

"Куда?"

…Зимняя дорога всегда более тосклива, чем летняя.

Они минули городок, всего два светофора, Саша сказал: "Дальше прямо", - и спустя семь минут по обе стороны шоссе открылась равнина.

Вид белого, до горизонта поля, был тягостен. Эта даль и пустота - лишь с линией телеграфных столбов у дороги - засасывала.

–  Безлюдье… - шептал Саша тихо.
– На безлюдье льды… Снеги и льды…

Иногда поглядывая на часы, Саша замечал, что вот уже час прошел, а он, кажется, так ни о чем и не думал все это время - не было ни единой мысли.

–  Скоро, что ли?
– спросил водитель, впрочем, вполне добродушно.

–  Скоро, - ответил Саша, подумав.

Серыми и сырыми деревянными боками мелькнула последняя вдоль асфальтовой дороги деревня - в девять домов. Саша давно уже сосчитал их количество, наверное, в детстве. Три дома опустели в последние годы, стали заваливаться.

–  Дальше по проселочной?
– удивился водитель.

Саша кивнул.

–  Засесть можем… - посетовал водитель, переключился на вторую скорость. Автобус взревел и начал переваливаться на рытвинах.

Саша обернулся в салон: мать почти испуганно озиралась.

–  Отсюда-то далеко?
– снова спросил водитель, когда проезжали еще одну деревню. Только в селении ему удалось переключиться на третью и немного поддать газку.

–  Еще одна деревня, а следующая наша будет, - совершенно честно ответил Саша, умолчав, что от "следующей" до "нашей" - двадцать километров по лесу.