Самозванец
Шрифт:
– Я предлагаю сотрудницу нашего отдела Анкетову, поднялся Макаронский.
– Нет, из вашего отдела не стоит, – покачал головой ответственный секретарь комиссии. – Товарищ Ковшов может подумать, что у вас процветает семейственность. Мне представляется предпочтительней кандидатура завканцелярией товарища Утомиловой. Женщина энергичная, серьёзная, доброжелательная…
– Прекрасная кандидатура! – одобрил Моралюк. – Не правда ли, товарищ Флоров? – Он снял телефонную трубку и набрал номер отдела кадров: – Принесите дело Утомиловой.
– Нет, нет! – замахал руками Юрий Никитич. – Я не хочу. Она… она старше меня по возрасту!
– Ну и что же? – не согласился Моралюк. – Зато у неё много других положительных качеств. Она, например, одной из первых в нашем учреждении выполнила нормы ГТО.
– Всё равно не хочу, – заупрямился Флоров.
– Что значит – не хочу? – удивился ответственный секретарь. – Вы обязаны как член коллектива.
– Но… эта Утомилова некрасивая! – в отчаянии воскликнул Флоров.
– Не лицом красна женщина, – строго заметил Моралюк, листая принесённое кадровиком личное дело. – Зато посмотрите, сколько у неё благодарностей! Вам с ней будет интересно.
– Но она… она, кажется, замужем, – уже не надеясь на благополучный исход, прошептал Юрий Никитич. – Муж ведь у неё, дети…
– Дети? – вскинул брови Моралюк. – Что вы говорите! Сейчас… сейчас проверим… Мда, в самом деле, замужем. Жаль. Очень жаль… Ну что ж, поручим тогда отделу кадров заняться этим вопросом. В остальном, мне кажется, вы производите хорошее впечатление. Вот только… кто вы по должности?
– Референт-поздравитель, – приободрился Флоров.
Моралюк с досадой прищёлкнул языком:
– Рядовой референт? Неавторитетно. Сделаем вас заместителем начальника отдела. С такими личными данными вы вполне можете занимать этот пост. Не возражаете, товарищ Макаронский?
– Н-нет, – пробормотал Яков Сергеевич. – Правда, у меня… уже есть один заместитель.
– Теперь будет два, – категорически заявил Моралюк. Войдём с ходатайством в соответствующие инстанции, чтобы вам расширили штаты!
– Но тогда… Флорову придётся зарплату увеличить…
– Пусть это вас не волнует, – успокоил его Моралюк. Запросим для вашего отдела персональный оклад. Дело того стоит. Я думаю, товарищу Ковшову приятно будет узнать, что его факсимиле проглотил заместитель начальника отдела. – И он поощрительно похлопал Юрия Никитича по плечу: – Желаю вам дальнейших успехов, товарищ Флоров!
Глава IX
ПОГОНЯ
Через три дня заместитель начальника отдела товарищ Флоров гулял вечером по парку и в который раз повторял про себя ответы на вопросы, которые может задать ему при встрече товарищ Ковшов. Сзади, на расстоянии нескольких метров, привычно топал Ноликов, выполнявший сегодня обязанности дежурного.
В парке было шумно и весело. Это мешало Флорову сосредоточиться. Он досадливо поморщился и свернул в тихую, малоосвещённую аллею. Ноликов поежился, но не решился возражать начальству и зашагал следом. Они дошли примерно до середины аллеи, как вдруг кусты впереди зашевелились и оттуда выскочил какой-то долговязый тип.
– Стой! – скомандовал он. – Не поднимать шума!
Флоров на мгновение застыл, потом лихо развернулся через левое плечо и бросился бежать. Ноликов почему-то мчался уже метрах в пятнадцати впереди него.
– Стойте! Куда? – выдавил долговязый. – Всё равно догоню!
Ноликов круто свернул вправо и принялся карабкаться на дерево Дружбы, посаженное в парке какой-то делегацией. Не умевший лазать по деревьям Флоров пронёсся мимо со скоростью комнатной собаки, спешащей на прогулку после восемнадцатичасового заточения в квартире.
Потеряв из виду Ноликова, долговязый всё внимание сосредоточил на Юрии Никитиче.
– Стой, тебе говорят! – потребовал он на бегу. Стой, а то хуже будет!
Однако Флорова его доводы не убедили. Видя, что убежать по прямой не удастся, Юрий Никитич свернул с аллеи и, петляя, помчался к пруду. Через некоторое время в той стороне послышался треск ломаемых кустов и что-то грузное с шумом шлёпнулось в воду. Долговязый, прибежавший к месту происшествия с некоторым опозданием, обнаружил небрежно брошенные на траву брюки да сиротливо плавающий неподалёку от берега лакированный ботинок.
Оставшийся с носом преследователь постоял на берегу, напряжённо вглядываясь в темноту, потом разочарованно вздохнул и принялся палкой выуживать из воды ботинок. Эта операция оказалась более успешной, и вскоре ботинок был у него в руках. Долговязый пошарил по дну, рассчитывая заполучить полный комплект обуви, но вскоре убедился в безнадёжности своей затеи.
– Ну, ладно, хоть так… – пробормотал он, достал из кармана авоську, сунул туда брюки и уцелевший ботинок и растворился в темноте.
Минут пятнадцать всё было тихо. Наконец из кустов, кряхтя и озираясь, вылез товарищ Флоров в трусах и в одном ботинке. Не обнаружив вокруг ничего подозрительного, он потянулся, чтобы размять затекшие конечности, и удовлетворённо улыбнулся:
– Ловко я провёл эту шпану! Однако… Гм, однако как же мне в таком виде идти домой?.. В милицию обращаться нельзя: может, чего доброго, всплыть история с факсимиле. Кто знает, на что покушался этот злоумышленник? Может быть, мне снять брюки с Ноликова? Я думаю, он не откажет заместителю начальника отдела…
Юрий Никитич бочком пробрался к дереву Дружбы и посмотрел вверх. Но Ноликова уже и след простыл. Вместо него на дереве сидела задумчивая ворона и грустно качала толовой, давая понять, что у неё нет даже пресловутого кусочка сыра, не то что брюк…
Заместитель начальника отдела разочарованно отвёл глаза и вдруг заметил протянувшийся над аллеей от столба до столба боевой лозунг:
«Перевезём на аттракционах 32 тысячи человек в текущем году!»
Юрий Никитич палкой сбил лозунг на землю, зубами оторвал от него кусок материи с цифрой 32 и, сняв с себя рубашку с галстуком, приколол цифры к майке. Затем он аккуратно сложил рубашку, завернул в неё единственный уцелевший ботинок и, взяв свёрток под мышку, деловитой рысцой затрусил по аллее к выходу.