Сам себе клан
Шрифт:
Слишком много вводных. Слишком много переменных в одном уравнении. Ломтев решил, что подумает об этом позже.
Сначала он должен был увидеть дочь.
Путилинский броневик приехал в десять часов, Ломтев с Танеевым как раз закончили завтракать. Минут через десять после этого прибыл и Крестовский, передвигающийся на спортивном купе с трехлучевой звездой, подозрительно смахивающий на «мерседесовскую», и от того крайне непатриотичной. Танеев, разумеется, от поездки отказался, сославшись на необходимость заниматься текущими делами, и пообещал, Ломтеву, что они увидятся позже.
Ломтев и граф загрузились в броневик.
– Далеко ехать? – спросил Ломтев.
– Где-то с час, ваша светлость.
– Час – это не единица для измерения расстояния, – сказал Ломтев. Охранники задраили люки и бронеавтомобиль, слегка раскачиваясь, тронулся в путь. – Если вы говорите о часе, уточните, с какой скоростью нужно ехать.
– Не волнуйтесь, – сказал граф. – Ваша дочь в безопасном месте.
– У вас есть дети, граф?
– Нет.
– Тогда не давайте мне таких советов, – отрезал Ломтев. – Кроме того, мне не нравится, что вы все время возите меня в этом танке и даже в окно посмотреть не дозволяете.
– Это ради вашей же безопасности, – сказал граф.
– Ну да, – сказал Ломтев.
Крестовский вытащил из портфеля папку и подсунул ему.
– Я тут набросал ряд мнений по насущным вопросам империи, – сказал он. – Следующая сессия дворянского собрания уже через полторы недели, и я хотел бы, чтобы перед голосованием вы ознакомились с этими документами.
– Непременно, – сказал Ломтев и небрежно швырнул папку на сиденье. – Куда мы едем? И, пожалуйста, без общих фраз. Дайте мне какое-то конкретное название.
– Мы едем в императорский госпиталь для ветеранов, – сказал Крестовский. – Это очень спокойное и очень защищенное место, в котором трудятся лучшие специалисты…
– И много этих специалистов в курсе?
– Нет, – сказал граф. – Знают только те, кому надо.
– Кто стоит за всем этим? – спросил Ломтев.
– Возможно, позже вы будете представлены друг другу, – сказал граф. – А сейчас вам этого знать не нужно. Посмотрите, пожалуйста, документы. еслиу вас возникнут какие-то вопросы…
Ломтев взял папку.
Весь остальной путь он делал вид, что читает, хотя приведенные «мнения» его не особенно интересовали. Что-то там про земли, что-то там про налоги… Ломтеву не было дела до этого мира и этой империи, гори она огнем. Он собирался изображать из себя политика ровно столько, сколько необходимо для спасения Ирины, и ни секундой дольше.
Императору хочется вернуть Дальний Восток? Пусть развязывает войну, Ломтев все равно уже слишком стар, чтобы в ней участвовать…
Императорский госпиталь для ветеранов утопал в зелени. Их броневик, судя по совсем короткой остановке, без особых проблем въехал на тщательно охраняемую, по словам Крестовского, территорию, и остановился перед одним из трехэтажных корпусов.
Ломтев и Крестовский выбрались из машины, охрана осталась на месте. Очевидно, здесь за безопасность Ломтева отвечал кто-то другой.
Пациентов видно не было. На редких скамейках в парковой зоне сидели только представители местного персонала. Ломтев попытался найти на здании хоть какую-то вывеску, и не преуспел.
Они вошли внутрь, спустились на лифте в подвал, там же, на выходе из лифта, их встретил седовласый благообразный старичок с залихватски закрученными усами. Граф Лемешев, заведующий отделением. Очевидно, один из тех, кто в курсе и кому надо.
Они прошли метров сорок по стандартному больничному коридору, затем граф пригласил их в палату и…
– Это какая-то шутка? – спросил Ломтев.
В палате никого не было. Там даже кровати не было, стол, несколько стульев, картотека…
– Никаких шуток, ваша светлость, – сказал Лепешев, щелкая выключателем.
Одна из стен оказалась стеклянной, и открыла Ломтеву вид на соседнее помещение. Там была вполне обычная палата, с кроватью, пациенткой и подключенной к ней системе жизнеобеспечения, отчего Ломтев нахмурился пуще прежнего.
– Значит, это какая-то шутка? – спросил он.
– Нет, – сказал Крестовский. – Это ваша дочь.
Ломтев посмотрел еще раз. Лицо девушки, конечно же, было ему незнакомо. Миленькая, на вид – лет восемнадцать, длинные волосы аккуратно зачесаны назад, а больше ничего и не скажешь…
– Она в медикаментозной коме, ваша светлость, – заверил его Лемешев. – Для ее же собственной безопасности.
Ломтев сжал кулаки.
– И как вы прикажете мне это понимать? – тихо спросил он. – Я играю по вашим правилам, я делаю все, что вы скажете, я сэкономил вам полгода судебного процесса, я ослабил клан Громовых одним только фактом своего существования, я лишил его трети ресурсов, а в итоге вы показываете мне какую-то незнакомую девушку в коме, и говорите, что я старался вот ради этого? И вы думаете, что я вам поверю? Рассчитываете на дальнейшее сотрудничество? Вы либо глупцы, либо считаете таковым меня.
– Это ваша дочь, – быстро сказал Крестовский. Он покраснел, на лбу у него выступили жилы, по щекам стекал пот. На его плечи словно свалился какой-то невидимый груз, и все силы графа уходили на то, чтобы держать его и хотя бы стоять ровно. – Мы ввели ее в кому, чтобы избежать культурного шока от пребывания в нашем мире…
– Как ввели, так и выведите, – сказал Ломтев. – Прежде, чем я сделаю для вас хоть что-то еще, я должен удостовериться, что это она. И что с ней все в порядке.
– Это потребует какого-то времени, ваша светлость, – вмешался Лемешев. – Нам нужно вывести ее организм из комы, потом потребуется работа психолога, чтобы примирить ее с ее новым телом, подготовить к встрече с… вашим новым телом…
– Сколько? – спросил Ломтев.
– Неделя, ваша светлость.
– Это много.
– Пять дней.
– Три, – сказал Ломтев. – Три дня. Либо вы покажете мне ее, живую, здоровую и мою, либо все наши договоренности отправятся в тартарары.
– Согласен, – выдавил из себя Крестовский. Судя по лицу, ему было совсем уж нехорошо. – А теперь прекратите это.
– Но я ничего и не делаю… О, – Ломтев обнаружил, что сжимал кулаки настолько, что ногти пробили кожу и на пол капает кровь. С некоторым усилием он разжал руки, и Крестовского сразу отпустило. По крайней мере, выглядеть он стал чуть лучше.