Саломея
Шрифт:
Елена закрыла дверь, не дожидаясь, когда он скроется из вида, и заперла ее на все замки. Вернувшись в кухню, она первым делом подняла с пола букет и с тайным сожалением осмотрела растрепавшиеся алые бутоны. «Но не могла же я с благодарностью принять цветы, после того что он натворил вчера!»
На душе у нее было смутно, даже дышалось как-то тяжело. Женщина переоделась, поставила чайник и, чтобы хоть чем-то отвлечься, отправилась в ванную разбирать белье, приготовленное назавтра к стирке. Рассортировав вещи на мужские, детские и женские, отложив отдельно постельное белье, она с сомнением осмотрела испачканные кровью плащ и юбку. «Эти пятна могут не отстираться в машине, а в химчистку после стирки не примут. Придется выбросить, а это не очень-то разумно для безработной разведенной женщины, да еще с ребенком на руках! Может, сунуть в холодную воду на всю ночь, авось, пятно размокнет?»
Она машинально проверила карманы плаща, извлекла на свет смятую десятирублевку, чек с заправочной станции, оплывший леденец в липкой бумажке и ключ неизвестного происхождения. Мгновение Елена озадаченно смотрела на него, пытаясь вычислить, как он мог туда попасть, и не унесла ли она его с бывшей работы… И вдруг ей стало жарко. Она присела на бортик ванны, сжимая ключ в кулаке, будто тот мог вырваться и раствориться в воздухе. Перед ней пестрой тенью промелькнули события четырехдневной давности. Вот она, замирая от волнения, отпирает чужую дверь, вот настороженно оглядывает пустую, необыкновенно чистую квартиру, вот вахтерша и милиционер находят тело в ванной комнате…
Она вскочила и торопливо вышла в коридор, словно ее собственная ванная могла таить нечто настолько же страшное. Ключ Елена опустила в карман халата и время от времени касалась его, проверяя, там ли еще находка. «Я забыла его отдать! Столько времени таскать его с собой! Я ведь хотела вернуть ключ Михаилу… Потом Кире, потом следователю… И ни разу о нем не вспомнила!»
Ей казалось, что ключ – это нечто одушевленное, что он каким-то образом загипнотизировал ее, заставив забыть о своем существовании, и теперь нагло заявил о себе, уткнувшись в ладонь острым латунным носом. Женщина обошла всю квартиру в поисках места, где можно спрятать неприятную находку, и вдруг, опомнившись, выругала себя: «Скоро я увижу Киру, ей и отдам, в конце концов, она хозяйка квартиры».
Сунув ключ в дальнее отделение бумажника, Елена поклялась себе, что больше о нем не забудет. «Таскать его – все равно что ежеминутно пачкаться в крови. Хотела бы я все же знать, кому помешал этот несчастный профессор и как это Кира умудрилась с ним разминуться, хотя оба были в одном и том же месте в одно и то же время!»
Ложась спать, она послала Артему длинное sms-сообщение, полное нежных слов и ласковых прозвищ. Женщина не рассчитывала получить ответ, хотела лишь немного успокоить и поддержать сына. Каково же было ее удивление, когда спустя несколько минут телефон с тихим чириканьем принял ответное сообщение. Она торопливо прочитала его и, улыбаясь, покачала головой: «Как он вырос!»
Сын писал: «Не волнуйся, я уже в порядке. Все понял. Прости!»
«Такое сообщение мог бы мне написать муж, если бы относился к ситуации как взрослый человек, а не как вздорный подросток! Но его извинений я, кажется, никогда не услышу!»
И все же засыпала она уже не с такими черными мыслями, как в последние дни. Простенькое письмо сына, всего несколько слов, неожиданно вселило в нее мужество, необходимое для того, чтобы встретить новый день.
Глава 10
Утро понедельника она провела за просмотром газеты с объявлениями о работе. Елена сделала около десятка звонков и быстро убедилась, что с ее данными она может рассчитывать на зарплату сильно ниже той, к которой привыкла. «Или же на чудо! – сказала себе женщина, в очередной раз кладя трубку. – То, что все они твердят: “Приходите к нам на маленькую зарплату, поучитесь, потом будет карьерный рост!” – это ерунда, для совсем юных девочек, которые идут работать, чтобы накопить на модные сапоги. А мне ребенка содержать надо!»
Она решила не сдаваться и с тайным волнением притянула к себе газету, открытую на странице, посвященной гостиничному бизнесу. Гостиницы, как и аэропорты, всегда были окутаны для Елены неким романтическим ореолом. Они будили в ней тоску по странствиям, приключениям, необычным знакомствам. «Вот место администратора, а вот – его помощника… Неужели не сумею? Все же высшее образование у меня есть… И хотя я обросла мхом в торговле, еще можно встряхнуться, подучить английский. Мои главные козыри – тридцать два года, приятная внешность, общительность. И готовность работать сутками, конечно! Кто меня теперь ждет дома? Муж исчез, ребенок пристроен. Можно заняться карьерой, главное – не тушеваться, верить в себя!»
Она уже обвела маркером несколько номеров и собралась звонить, когда стационарный телефон, опередив ее, ожил. Елена даже не удивилась, услышав голос Журбина.
– Я вас уже узнавать начала! – приветливо сказала она.
– Ничего странного, – откликнулся тот. – Киру привели в порядок. Вы готовы с ней увидеться?
– Когда? – тут же посерьезнела Елена.
– Да прямо сейчас, если сможете с работы уехать, конечно.
– Я со вчерашнего дня безработная. Куда подъехать?
– Куда обычно. Устроим вам встречу у меня в кабинете, потом она вернется в больницу. Ее и то, по моей горячей просьбе, согласились отпустить на пару часов.
– Я еду, немедленно!
Положив трубку, Елена торопливо оделась. У нее даже не возникло сомнений, стоит ли вновь погружаться в это дело, по сути, чужое. Она спешила так, будто решалась ее собственная судьба, и больше не думала, верно ли поступает или совершает ошибку.
Кира ждала ее в кабинете Журбина. Когда Елена, постучавшись, вошла, девушка привстала было и тут же снова опустилась на стул, будто ноги плохо ее держали. Вглядевшись в лицо своей недавней знакомой, женщина нашла, что та еще больше похудела, а ее бледность при– обрела какой-то синеватый оттенок. Пронзительный взгляд серых глаз померк, Елена увидела в них именно то, чего боялась – глухое отчаяние.
– Вот и встретились! – жизнерадостно произнес Журбин, переводя взгляд с Киры на Елену. – Что ж вы стоите, присаживайтесь. Чаю хотите? Вот Кира Михайловна отказалась.
– А можно нам поговорить наедине? – повернулась к нему Кира. С Еленой она даже не поздоровалась, чем разочаровала ее. Женщина рассчитывала на более сердечный прием.
– Боюсь, нет, – просто ответил следователь.
– Но вы же обещали! – взвилась было девушка и тут же сникла, будто вспомнив что-то или наткнувшись на невидимую преграду. Елена отметила, что ее прежняя самоуверенность исчезла, сменившись глубоким унынием, которое читалось во всем – даже в ссутуленных плечах девушки.