Саломея
Шрифт:
– Почему?
– Да она вены себе на рассвете перерезала! Разбила чашку и осколком изуродовала руку, идиотка… Мы ее в больницу отправили. Кто бы мог подумать?
«Я! – едва не закричала женщина, слушая обидно спокойный голос собеседника. – Я могла это предположить, но не захотела портить себе нервы. Выключила телефоны, выспалась… А если бы она дозвонилась, ничего бы этого не было! Я уверена – не было бы!»
– Я потому вам и звоню, что просмотрел в ее телефоне последние вызовы, – продолжал тем временем следователь. – Два – на имя «Елена», я сразу догадался, кому это она названивала. Вы ведь не поговорили, как я понял?
– Нет, к сожалению. – Женщина собралась наконец с духом и решительно произнесла: – Нам с вами нужно увидеться, у меня есть кое-какие факты… Я их не от Киры узнала, а так, сама… Вдруг это вам поможет?
– Встретиться можно, – легко согласился Журбин. – Приятно, когда такую активность проявляет совершенно посторонний человек, даже и не замешанный, по сути. Ни в чем. Хотя… Не уверен, что вы Кире посторонняя.
– Я уже сама не уверена.
– Вы ведь знакомы несколько дней… Ничто вас не связывает. Почему вы так хотите ей помочь?
– Она в меня верит, понимаете? – медленно проговорила Елена, будто проверяя на вес каждое слово. – Она верит, что я ей помогу. Разве можно ее обмануть?
И вероятно, Журбин понял, потому что больше вопросов на эту тему не задавал. Он назначил встречу, попросив приехать в течение двух часов.
– Это все, чем я располагаю сегодня. Или приезжайте завтра, послезавтра…
– Я приеду прямо сейчас! – пообещала женщина и, спрятав трубку в карман, принялась одеваться.
– Что ты делаешь?! Смотри, «удод» идет! – подскочила Люся.
К ним действительно приближался Петр Алексеевич, зловеще вытянув вперед шею и поводя из стороны в сторону головой. В этот миг он правда очень напоминал птицу, которая готовится склевать облюбованное насекомое. Елена, не отвечая приятельнице, пошла прямо на него.
– Постойте-ка! – негромко, с деланым спокойствием обратился к ней Петр Алексеевич. – Вы что, уходите? До обеда еще далеко!
– А я иду не обедать. Я уезжаю по делу, – приостановилась Елена. Она ощущала нехорошее возбуждение, как перед дракой.
– Когда вы на работе, у вас не может быть никаких дел, кроме работы!
– А я уже не на работе! – будто кто-то толкал женщину в спину, заставляя ее произносить эти слова. – Я только что уволилась!
– Что-что? – залопотал менеджер, мгновенно растеряв свой зловещий апломб. – Когда уволились? Я не видел никакого заявления!
– Я его пришлю по электронной почте, прямо в дирекцию, – пообещала Елена, помахивая сумкой. – Дайте пройти. Я тороплюсь!
И она пошла к выходу, победно подняв голову, стараясь не смотреть по сторонам и не слушать гула голосов, тут же поднявшегося у нее за спиной. Елена на ходу доставала ключи от машины и клялась себе никогда больше сюда не возвращаться. «Да, так и надо, так и следует! – стучало у нее в голове в такт торопливым шагам. – Только так и рвут с прошлым – одним ударом, и не оглядываясь!»
В кармане ожил телефон. Она выхватила его и, увидев имя мужа, больно прикусила губу. Полчаса назад Елена обрадовалась бы, увидев, кто звонит, и немедленно ответила. Но сейчас, поколебавшись всего секунду, нажала кнопку отбоя. «Нет времени, опоздаю!» Она говорила себе, что сбросила вызов только по этой причине, но в глубине души знала, что это не совсем так.
Глава 9
Хотя Журбин пригласил ее сам, но встретил так, будто ему было очень некогда и визитерша отрывала его от более важных дел. Раздраженно перемешав на столе файлы с бумагами, он одним движением смел их в выдвинутый ящик и встал навстречу Елене:
– Мне ехать надо, вообще-то. Если бы это дело не проело мне все мозги, я бы не стал вам больше встречу назначать.
– Значит, с аметистовым кулоном все выяснилось? – слегка сощурилась женщина.
– И да, и нет, – кисло ответил тот и, подойдя к окну, постучал пальцем по боку чайника. – Только что вскипел, чаю хотите?
– Не откажусь. – Елена следила за его перемещениями по кабинету и с каждым мгновением все больше убеждалась, что Журбин очень расстроен, даже подавлен. Он был похож на человека, который потерял что-то ценное и теперь тщетно пытается это найти.
– С вашим кулоном… – откашлялся следователь, роясь в тумбочке в поисках второго стакана и чайных пакетиков. – Не так все просто получилось. Шапошников утверждает, что купил его у дочери, а вот сама она этот факт отрицает. Кто из них врет – понять невозможно. Одно ясно, что вы тут благополучно ни при чем.
– Зачем Кира… – начала было женщина и запнулась, прикусив нижнюю губу. Ей вспомнился рассказ Михаила о порезанном пальто, и она спросила себя, могла ли девушка до сих пор ненавидеть отца настолько, чтобы продолжать строить ему козни.
Журбин не заметил ее реплики. Он придвинул гостье налитый стакан и, взяв свой, встал спиной к женщине, упорно глядя в окно, за которым не происходило ничего интересного. Даже фабричные трубы по случаю воскресенья не дымили, а ворота склада, в который прошлый раз так эффектно въезжали товарные составы, были наглухо закрыты.
Наконец мужчина обернулся, и Елена отметила его невидящий, замороченный взгляд, взгляд человека, отчаявшегося решить сложную задачу.
– Вы мне что-то сообщить хотели? – осведомился он, и Елена, обрадовавшись, стала торопливо рассказывать.
Она старалась излагать только факты и не делать выводов, подсознательно понимая, что это может раздражать следователя, но ее речь все равно получилась слишком эмоциональной. Ей трудно было удержаться, чтобы не указать на некоторые, на ее взгляд, вопиющие детали, которые доказывали невиновность Киры. Следователь не перебивал, его отсутствующий взгляд вдруг стал внимательным и цепким. Он забыл про стакан с чаем, который держал в руке и, только когда женщина замолчала, вдруг обнаружил его и, не сделав ни глотка, поставил на стол.