Сад Рамы
Шрифт:
— Все эти факторы определяют основную тему моего нынешнего выступления. Она проста. Собратья-колонисты, мы должны принять на себя полную ответственность за свою судьбу. Можно надеяться, что потрясающие силы, сотворившие наш мирок, спасут нас от последствий наших ошибок. И все же мы должны научиться жить в Новом Эдеме так, словно нам и нашим детям суждено провести здесь целую жизнь. И мы должны создать условия, которые окажутся приемлемыми и для нас, и для будущих поколений.
— Но в настоящее время колонии брошено несколько вызовов. Отметим — вызовов, у нас нет проблем. Сообща мы успешно справимся с ними. Но принять правильные решения мы можем, лишь тщательно взвесив долгосрочные последствия своих действий. И если мы не сумеем понять, что заботиться о нас некому, и не научимся поступать ради всеобщего блага, Новый Эдем ждет мрачное будущее.
— Позвольте мне проиллюстрировать свою точку зрения на конкретном примере. Ричард Уэйкфилд неоднократно пояснял — по телевидению и публично,
— что в методике управления погодой внутри нашего поселения использованы известные допущения, касающиеся состояния атмосферы. В частности, алгоритм управления погодой предполагает, что содержание углекислого газа и концентрация дымовых частиц не превосходят заданных величин. Не зная точно, как работают эти математические зависимости, мы вынуждены считаться с тем, что результаты наших расчетов внешнего притока в поселение окажутся неточными.
— Не хочу сегодня читать вам научную лекцию на очень сложную тему. Но придется поговорить о политике. Поскольку большая часть наших ученых предполагает, что эта необычная погода за последние четыре месяца явилась причиной избыточного загрязнения атмосферы углекислым газом и дымовыми частицами, мое правительство выступило с конкретными предложениями, позволяющими разрешить эти вопросы. Но все наши рекомендации были отвергнуты сенатом.
— И почему? Мы предложили постепенно запретить жечь костры — совершенно излишние в Новом Эдеме на этой стадии развития биосферы. Наше мнение сочли «ограничением прав личности». Подробно разработанные рекомендации относительно воссоздания части сети ГОУ, чтобы скомпенсировать потери за счет утраты части Шервудского леса и Северных лугов, также были забаллотированы. И по какой причине? Оппозиция заявила, что колония не способна справиться с этой работой; кроме того, оказалось, что мощность, необходимая для работы новых сегментов ГОУ, потребует болезненного сокращения потребления электроэнергии.
— Леди и джентльмены, смешно прятать головы в песок: сами собой эти проблемы не разрешатся. Очередной раз откладывая решительные действия, мы создаем себе больше трудностей в будущем. Не могу поверить, что многие из вас поддерживают стремление оппозиции, намеревающейся каким-то образом разобраться в работе органов управления погодой в нашем поселении и настроить их так, чтобы они функционировали в новых условиях — при более высоких уровнях содержания углекислого газа и дымовых частиц. Какое чудовищное заблуждение!
Николь и Наи следили за реакцией на речь Кэндзи с большим вниманием. Кое-кто из сторонников губернатора настаивал, чтобы тот выступил с легкой оптимистичной речью, не касаясь никаких политических вопросов. Губернатор, тем не менее, проявил твердость и решил не тратить времени попусту.
— Кэндзи проиграл, — Наи, перегнувшись, шепнула Николь. — Он проявил излишний педантизм.
На скамейках, где размещалась половина всей аудитории, началось волнение. Яхта «Накамура», простоявшая у берега во время всего фейерверка, снялась с места, как только губернатор Ватанабэ начал говорить.
Кэндзи изменил тему и перешел от погоды к ретровирусу RV-41. Этот вопрос весьма беспокоил колонию, и аудитория немедленно притихла. Губернатор заверил всех, что медицинский персонал Нового Эдема под руководством доктора Роберта Тернера самоотверженно изучает причину болезни, однако необходимы дальнейшие, еще более тщательные исследования, чтобы понять, как же лечить это заболевание. Губернатор осудил всеобщую истерию, вследствие которой был принят билль, обязывающий всех колонистов, пораженных RV-41, носить красные повязки на руке.
— Фу! — общим криком выразила неодобрение большая группа колонистов восточного происхождения, собравшихся с другой стороны от Николь и Наи.
— …эти бедные, несчастные люди и так достаточно настрадались… — говорил Кэндзи.
— Все они шлюхи и голубые, — выкрикнул мужчина откуда-то из-за спины Уэйкфилдов и Ватанабэ. Люди вокруг расхохотались и зааплодировали.
— …доктор Тернер неоднократно заверял, что эта болезнь, подобно большинству заболеваний, распространяемых ретровирусами, передается лишь через кровь и семя…
Толпа выходила из-под контроля. Николь надеялась, что Кэндзи заметит это и немедленно прекратив свои комментарии. Губернатор намеревался еще высказать свое мнение о нецелесообразности исследований Рамы за пределами Нового Эдема, но вполне понимал, что собравшиеся уже не слушали его.
Помедлив секунду, губернатор Ватанабэ вдруг оглушительно свистнул прямо в микрофон. Толпа притихла.
— Я хотел бы сказать еще кое-что, — проговорил он, — и не желаю кого-нибудь обидеть…
— Как вы знаете, у нас с женой двое сыновей-близнецов. И в них мы видим свое благословение. И в этот День Поселения я прошу всех вас подумать о собственных детях и представить себе такой же день, через сотню, а может даже через тысячу лет. Представьте себе, что вам придется оказаться лицом к лицу с теми, кого вы породили, перед детьми ваших детей; представьте себе, как вы обращаетесь к ним, берете на руки… Сможете ли вы сказать, что сделали все, чтобы оставить своим потомкам этот мир таким, в котором они смогут обрести счастье?
Патрик был возбужден. Пикник оканчивался, и Макс пригласил его заночевать на ферме и провести там завтрашний день.
— Занятия в университете начнутся лишь в среду, — сказал молодой человек матери. — Ты меня отпустишь? Можно?
Николь все еще была взволнована реакцией толпы на речь Кэндзи и сперва не поняла, о чем говорит ее сын. Попросив его повторить свою просьбу, она поглядела на Макса.
— Ты будешь хорошо приглядывать за моим сыном?
Макс Паккетт ухмыльнулся и кивнул. Они с Патриком подождали, пока биоты убрали мусор после пикника, и вместе отправились на станцию. Через полчаса они уже оказались на вокзале Сентрал-Сити, дожидаясь одного из редких поездов, направлявшихся непосредственно в сельскохозяйственный район. На противоположной стороне платформы группа университетских приятелей Патрика садилась в поезд, идущий до Хаконе.