Руны
Шрифт:
— Мы можем поговорить? — спросила я.
Его брови приподнялись:
— Насчёт?
— Инцидент в парке.
Он завязал полотенце на шее, которое я до этого не замечала, скрестил руки и облокотился на дверной проем. Его глаза судились.
— Что за инцидент?
— Ты знаешь, девушка атаковала меня и...
— Ты споткнулась и упала на свою прелестную попу?
— Прелестную...? — лицо покраснело. — Это не то, что произошло, и ты знаешь это, — возразила я.
— Это то, что я видел.
— Лжец.
Он выпрямился, улыбка исчезла с его лица. Есть! Он испугался, когда перестал улыбаться. Вражда с ним не привела бы ни к чему.
— Забудь, что я сказала. Может быть, эм, ты полностью оденешься, тогда мы смогли бы поговорить? Пожалуйста.
Он вздохнул и одарил меня взглядом, говорившим, что он уступил мне:
— Прекрасно.
Я выдохнула, даже не заметив, что задержала дыхание. Как только он исчез в доме, оставив дверь открытой, я заглянула внутрь. Когда здесь жила семья Эрика, они украсили большую гостиную богатыми земляными оттенками: коричневый, бронза, и тёмно-зелёный. У Торина обстановка была простой: кожаный диван и стол. На стенах ничего не было. Ни табличек. Ни телевизора. Ни фотографий.
— А ты оказывается любопытная, — сказал он, внезапно появившись.
Я отошла назад, лицо горело.
— Эм, я, эм... — я даже не могла произнести банальные извинения.
Он вышел на крыльцо, закрыв за собой дверь, и поднял руки:
— Так лучше?
— Гораздо, — его грудь и руки обтягивала простая чёрная футболка. Что за мыло он использовал, или это был шампунь? Так приятно пахло. Парень пересек крыльцо и облокотился на верхнюю часть перил, скрестив руки и ноги. Он был босиком. Было что-то невероятно сексуальное в парнях в джинсах, но без ботинок.
— Ты хочешь, чтобы я ещё и ботинки надел? — спросил он раздраженно.
— Нет, — краска снова прилила к лицу, я скрестила руки, обняв саму себя. Настало время ответов, и я не была уверена, с чего стоит начать. — Кто ты?
Торин усмехнулся:
— Что это за безумный вопрос?
— Этот вопрос относится к тому, кто без медицинской степени спас мою жизнь за считанные секунды, — сказала я. — Сегодня ты вылечил меня, Торин. Я не знаю как, но знаю, что ты сделал это.
Он покачал головой:
— У тебя богатое воображение, Веснушка, — он прищурил глаза, — или ты все же ударилась головой.
Разочарование возрастало.
— Я не придумала ничего из того, что произошло со мной в парке. Девчонка Дал ударила меня в грудь и сломала ребра. Я помню боль, неспособность вдохнуть. Я думала, что умру, а потом потеряла сознание. Когда снова пришла в себя, боль прошла. Мне не важно, как долго ты будешь отрицать все это. Ты вылечил меня, Торин. Так что... Спасибо.
Он замер, словно ему не понравилась моя версия или благодарность. Я не могла точно определить что.
— Ты знаешь, как безумно это звучит?
— Безумным я считала тебя вчера, когда ты сказал, что можешь использовать магию для починки почтового ящика Патерсонов. Ты же использовал её и с моей машиной тоже, а теперь и с моими ребрами. Как ты это делаешь? — пренебрежительный прищур его прекрасных глаз подсказал мне, я была права. Я сглотнула и прикусила нижнюю губу. — Ты такой, как они?
Он выпрямился и засунул руки в передние карманы джинс.
— Как кто?
— Эндрис и сёстры Дал. Ты двигался как та, что ударила меня. Прошлой ночью я видела, как быстро ты спустился из спальни к входной двери после того, как подал Эрику сигнал, который придумали мы. Откуда ты узнал про него?
Молчание.
Теперь он смотрел на меня так, как будто я лунатик, кем я не была. Я точно знала, что видела прошлой ночью, и боль, которую я почувствовала в парке, была настоящей. Он был упрям, но я тоже.
— Хорошо, забудем про сигнал на данный момент, но ты не отрицаешь, что другой. Так как ты можешь делать вещи, на которые обычный человек не способен.
Никакой реакции.
Разочаровавшись, я добавила:
— Обещаю никому не говорить.
Последовало очередное длительное молчание. Я могла слышать, как крутятся колесики у него в мозгу, словно он принимал решение, как много рассказать мне. Я уже оставила надежду, что он ответит, когда Торин пожал плечами.
— Это лучший ответ, который можешь мне предложить? Пожатие плечами?
Лёгкая улыбка коснулась уголков его губ:
— Ты всегда такая напористая?
– Ответы вопросом на вопрос не работают со мной, и нет, я не напористая. Зачастую, я самая беспечная личность из всех, кого знаю.
Он насмешливо фыркнул:
— Кто тебе это сказал? Севилль?
Я проигнорировала колкость:
— Послушай, я действительно очень стараюсь не думать обо всем этом. Поставь себя на моё место и представь, что я чувствую. Пожалуйста, скажи, как ты это сделал, и я оставлю тебя в покое.
Он закатил глаза, словно говоря, что не поверил мне:
— При помощи обычной магии, Веснушка. Ничего необычного.
— Что за магия?
—Добрая.
— У тебя тоже есть тату?
Он нахмурился:
— Тату?
— Они появились на Эндрисе.
Торин моргнул:
— Ты видела их?
—Да, они покрывали его тело. И выглядели, я не знаю, круто.
Он затаил дыхание.
—Что? Не вообразила ли я их?
—Нет. Это не тату. Они называются Руны, и Смертные не способны их видеть, — он скривился, как будто открывал мне слишком много и посмотрел на часы. — Разве тебе не пора на вечеринку ко дню рождения?
—Смертные?
Торин прищурил голубые глаза:
—Прости?
—Ты сказал: «Смертные не способны их видеть.»
—Нет, не говорил.
—Говорил. Кем тогда являешься ты? Бессмертным?
—Это правда? — он указал на мою футболку.
Я посмотрела вниз, и волна смущения прокатилась по мне. Я же была одета в футболку с надписью «Семнадцать, но еще не целована» на латыни. Я скрестила руки, закрывая слова, хотя он уже прочитал их. И подняла подбородок, понимая тот факт, что я снова покраснела: