Чтение онлайн

— Обнаружив пленку, которая убила Фрэнка, я заперлась в библиотеке, — пояснила она. — Внутрь пока еще никто не пытался проникнуть, но это, думаю, лишь вопрос времени.

Она провела их в комнату для сотрудников и прикрыла дверь.

— Здесь самое сухое место, единственное, где не протекает крыша. Ну вот, значит, сидела я все это время, сидела и никак не могла решить, что мне следует делать. О, как важно мне было поговорить хоть с кем-нибудь, кто поверил бы моим словам.

— У нас та же самая проблема, — заметил Гарри. — Давайте мы сначала расскажем вам все, что знаем об этом.

В течение последующего получаса все трое обсуждали сложившуюся ситуацию и искали выход из нее. В тонком голоске Дороти отчетливо звучала спокойная властность, и Гарри поневоле задался вопросом: что же заставило столь независимую особу превратиться в одинокого стража какой-то заурядной библиотеки? Естественно, Дороти была не столь хорошо осведомлена о предпринятых Кармоди конкретных действиях по расширению сферы деятельности корпорации, однако, судя по всему, обладала обширными познаниями по части рунической символики. В свою очередь Гарри изложил свой явно бредовый план действий, предполагавший налет на штаб-квартиру “ОДЕЛ”, и тем самым поверг Дороти в смущение.

— В письменных источниках обычно указывается, что дьявол вернет себе былую силу, опираясь на поддержку своих невольных помощников, — пояснила она. — Его последователи, сами того не подозревая, своими собственными руками вознесут сатану на трон. Уверена, мистер Бакингем, что вам хотелось бы с револьвером в руках ворваться в их офис, и все же это вряд ли принесло бы нам желанную победу. Ведь речь, в сущности, идет об одном из древнейших конфликтов, в котором схватка между силами добра и зла на протяжении многих веков приобретала самые различные формы. Единственное, чего удавалось добиться в ней каждой из противоборствующих сторон, — это кратковременный триумф, однако и он может быть достигнут лишь на духовном уровне.

От внезапного яростного удара дождевых струй в окно женщина вздрогнула.

— Так, хорошо, — сказал Гарри, поднимая руки, — я готов согласиться с тем, что в основе всего происходящего заложен гораздо более глубокий смысл. Однако то, чем занимается в настоящее время Кармоди, может быть охарактеризовано как... — он стал подыскивать наиболее точные слова для выражения своей мысли, — некая технология агрессивного маркетинга. — При этих словах на лице Грэйс появилась легкая усмешка. — Я хочу сделать так, чтобы планы этого человека были сорваны, а его корпорации навсегда положен конец. И я убежден, что добиться этого можно единственным путем, а именно используя их же собственную технологию.

— Думаю, что существует и другой путь. Пойдемте со мной.

Дороти повела их в главный читальный зал. От бушевавшего за окнами ливня в зале царил зловещий полумрак, однако хозяйка ни за что не согласилась бы включить верхний свет, дабы не привлекать внимания посторонних лиц. Подойдя к лестнице, Дороти отцепила конец преграждавшего доступ в подвал толстого красного жгута и повернулась к своим гостям:

— Обычно я никого не приглашаю последовать за мной вниз. Фрэнк вообще побаивался сюда ходить. — Шагая по ступеням, Дороти указала на расположенные в подвале ветхие стеллажи. — Вот, — проговорила она с нескрываемой гордостью, широко поведя рукой в старческих отметинах, — это и есть настоящая библиотека. В ней содержится все, что осталось от собрания Хаксли. Одна из лучших в мире коллекций книг по оккультизму и единственная из всех, находящаяся в частных руках.

Грэйс сошла вниз и двинулась между стеллажами, пораженная представившимся ей зрелищем. Первая же книга, которую она сняла с полки, едва не развалилась в ее руках:

— А почему вы не передадите их государству? — спросила девушка. — Оно смогло бы спасти все эти манускрипты, пока они окончательно не превратились в прах.

— Пожалуй, спасло бы, — согласилась Дороти. — Но одновременно и спрятало бы их от рядовых читателей, запретило бы пользоваться этими книгами всем, кроме кучки избранных. Ведь в этих книгах содержатся призыв к мятежу и оправдание порока. В этих томах нашла свое отражение самая крайняя степень свободы слова. А кроме того, в них слишком много места отведено злу. Что бы сказали власти по поводу книг, в которых козням дьявольских сил уделено столько же места, сколько и вопросам божественной сущности?

— Но ведь разным политическим партиям они дают одинаковое время для выступлений по телевидению?! — заметила Грэйс.

— И все же, — с улыбкой проговорила Дороти, — я предпочитаю хранить эту коллекцию для тех людей, которые по-прежнему верят в силы письменного слова, вне зависимости от того, какую опасность оно может в себе таить. — Она взяла из рук Грэйс книгу и аккуратно надавила на ее титульный лист, словно исцеляя раны живого существа. — Там, наверху, мне приходится иметь дело с группами так называемых поборников интересов семьи, которые пытаются оказать на меня давление, добиваясь, чтобы со стеллажей убрали все книги, в которых выражается благожелательное отношение к аборту. Видимо, нет необходимости говорить, что о существовании всего этого, — она обвела рукой помещение подвала, — они даже и не догадываются. — Она ходила между ржавыми, сросшимися с сырым полом опорами стеллажей, скользя взглядом по хранящимся на них книгам. — Пожалуй, у меня есть кое-что, способное помочь нашему делу. Надо только найти...

— Смотри, — шепнул Гарри на ухо Грэйс, — сейчас она откопает какую-нибудь книгу заклинаний.

— А то, что пришлось пережить вам, мистер Бакингем, — неожиданно резко проговорила Дороти, — было всего лишь галлюцинацией. — Наконец она сняла с полки массивный том в рассыпающемся переплете из красной кожи и осмотрела его. — Образность, или, условно говоря, визуализация, является ключом к пониманию многих сторон рунической магии. Посредством гипноза в мозгу человека возникают различные образы, помогающие нам усвоить передаваемую информацию. — Она передала книгу Гарри, который увидел перед собой гравюру, изображающую нечто вроде средневековой мебели. На последующих страницах были изображены постройки эпохи Тюдоров, а также всевозможные предметы быта — столы, стулья и настенные украшения.

— Это что, самый первый номер журнала “Дом и сад”?

— Вам простительны такие высказывания. Случайному наблюдателю подобные картинки ни о чем не говорят. — Дороти провела пальцами по одной из иллюстраций, словно пытаясь на ощупь расшифровать украшавшие страницу чернильные бороздки. — Возможно, вы удивитесь, но перед вами самые настоящие руны.

— Ничего не понимаю...

— Не забывайте, что мы имеем дело с запрещенным алфавитом, человеческим языком, считавшимся как церковью, так и государством крайне опасным. Языком дикарей, язычников, который на протяжении веков старательно загонялся в подполье. И тем не менее всякий раз ему удавалось снова всплывать на поверхность. Каким же образом, спросите вы?

Дороти положила книгу и жестом попросила их подойти ближе.

— А все очень просто, — продолжала она. — Очертания рун лишены округлостей. Первоначально их изображали с помощью прутиков, веток деревьев или каких-то других материальных предметов. Долгие годы преследований и гонений трансформировали рунический алфавит в своего рода код, в котором отдельные знаки и буквы маскировались предметами повседневного обихода. В частности, они проступали в очертаниях балок в домах эпохи Тюдоров, в канве гобеленов, в узорах на спинках стульев. Их вплетали в ковры, вырезали на седлах всадников, изображали в виде настенного рисунка или узора в изголовье кровати, вышивали на одежде. Постепенно они стали составной и хорошо знакомой частью окружающего нас мира. — Она указала на иллюстрацию. — Вот, видите? Деревянный пол в этом доме окаймлен руническим бордюром, благодаря чему их язык и их религия оказались увековеченными.