Румпельштильцхен
Шрифт:
О: Да, это также верно.
В: Где вы были между этими двумя датами?
О: Я провел некоторое время в «Диснейуорлде», что в Орландо, и затем я с Рифов на яхте вышел в море.
В: С которого времени до которого?
О: Имеете в виду, когда я был на яхте?
В: Да.
О: С воскресенья до вторника.
В: Значит, с тринадцатого по пятнадцатое января.
О: Если вы так считаете… ведь у вас календарь…
В: Так, а вот вы сами не желаете разве сверить даты по календарю?
О: Нет, в этом нет необходимости. Я предполагаю, что это те самые дни.
В: И вы утверждаете, что приехали в Калусу в среду.
О: Абсолютно верно.
В: Вы на машине приехали сюда с Рифов, не так ли?
О: Да.
В: А точнее, откуда вы выехали?
О: Из Исламорады.
В: А та яхта, на которой вы были. Где вы ее взяли?
О: Одолжил.
В: У кого?
О: У знакомого.
В: В Исламораде?
О: Да.
В: Как зовут вашего знакомого?
О: Джерри Купер.
В: Мы не обнаружили никого по имени Джерри Купер в Исламораде.
О: Это ваша работа, не моя.
В: Ну да. Мистер Маршалл, вам говорит что-нибудь название «Марджо»?
О: Нет.
В: А в Калусе вы где останавливались?
О: Я не помню названия.
В: А вы не припомните, это был отель или мотель?
О: Мотель.
В: Вы помните, хотя бы, где он находился?
О: Где-то на Трейл.
В: А это не мог быть мотель «Марджо»?
О: Я не желаю больше отвечать на ваши вопросы.
Вот и все. Я сложил страницы обратно в прозрачную пластиковую папку, поднял свой кейс и снова вышел в приемную. Женщина за пишущей машинкой сказала мне, что Блум с кем-то занят, и что она не знает, когда он освободится. Я попросил ее оказать мне любезность, связаться с ним по селектору и сказать, что я его жду. Она так укоризненно посмотрела на меня, и взгляд ее говорил о том, что вот, мол, сейчас уже половина шестого вечера, а она все еще здесь и до сих пор печатает, и вообще у нее нет времени на то, чтобы отвлекаться от работы — но все же в конце концов она нажала на кнопку селектора.
— Он сейчас выйдет к вам, — сказала она мне, положила трубку и тут же снова принялась печатать. Через мгновение из своего кабинета вышел Блум.
— У меня снова проблемы, — заговорил он. — Сейчас у меня в кабинете сидит женщина, хозяйка мотеля «Марджо». Ее зовут Мэри Гибсон. Ее покойного мужа звали Джозеф Гибсон (вот так они и выбрали название для своего заведения). Я хочу расспросить ее кое о чем относительно Маршалла, но полицейский, который вез ее сюда, упомянул о том, что мы тут занимаемся расследованием убийства, и теперь я не могу ни слова из нее вытянуть. Хочешь с ней поговорить? Иди, расскажи ей там что-нибудь про закон, что ей совершенно не стоит ни о чем беспокоиться… Ладно?
— Конечно, — согласился я.
Мэри Гибсон была невысокой полной женщиной с седеющими волосами и темно-голубыми глазами. На ее круглом лице застыло выражением уверенного неповиновения. Она сидела в кожаном кресле напротив стола Блума, теребя в руках сумочку. Оглянувшись на дверь, когда я вошел, она поглядела на меня так, как будто бы я бы Великим Инквизитором, специально прибывшим для того, чтобы лично начать пытку.
— Это мистер Хоуп, — обратился к ней Блум, — он адвокат. Мэттью, это миссис Гибсон, ей принадлежит мотель «Марджо».
— Очень приятно, — сказал я.
— А вы какой адвокат? — тут же спросила она. — Вы государственный адвокат?
— Нет, мэм, у меня частная практика, — ответил я.
— Мне не нужен никакой адвокат, — решительно заявила миссис Гибсон. — Я вообще никакого отношения не имею к разным там убийствам.
— Так ведь этого и не утверждает никто.
— Так тогда зачем же мне адвокат?
— Мистер Блум подумал, что я мог бы разъяснить вам положения законодательства.
— Я в этом не нуждаюсь. Когда полиция попросила меня приехать сюда, мне ничего не сказали о том, что здесь расследуются убийства. Я не хочу иметь с этим ничего общего. Вот так. Коротко и ясно.
— Миссис Гибсон, вас ни в чем не подозревают, вам не надо…
— Но зачем же я здесь в таком случае?
— Для нас вы свидетель, обладающей жизненно важной для следствия информацией. И в этом качестве вы обязаны отвечать на любые вопросы, которые полиция сочтет необходимым вам задать.
— Я не обязана делить что бы то ни было, если только я сама этого не пожелаю…
— Миссис Гибсон, если вы откажетесь отвечать на вопросы мистера Блума, то в его власти будет вызвать вас в суд для дачи показаний под присягой.
— И что же это означает?
— Там вам уже будет приказано отвечать. А если вы и тогда все же станете отказываться…
— Да, и что тогда?
— Вас могут привлечь к ответственности за неуважение к суду. Я уверен, что вы не хотите, чтобы подобное произошло.
— Я буду отвечать на вопросы только в присутствии адвоката.
— Миссис Гибсон, для свидетеля закон не предусматривает права на пользование услугами адвоката. Вас ни в чем не обвиняют. Мистер Блум просто…
— Скажи ей, пусть вызывает адвоката, — сказал Блум, — уж я как-нибудь и это переживу. Пусть будет так.
— У меня нет адвоката, — объявила она.
— Ну ладно. Вот мистер Хоуп тоже юрист, может быть вы согласитесь воспользоваться его услугами?
— А что вы заканчивали? — обратилась миссис Гибсон ко мне.
— Что? — не понял я.
— Мэттью, скажи ей, где ты учился.
— В Нортвестерне.
— Где это?
— В Эванстоне, штат Иллинойс.
— Значит вы не учились в Гарварде?
— Нет.
— Или в Колумбийском университете?
— Нет.
— Ну ладно, — с сомнение проговорила она, — я думаю, что вы мне все же подойдете. Но если только он спросит у меня что-нибудь не то…