Чтение онлайн

Отворачивается и ждёт. Обиделась. Или играет.

Хитра не по годам. Какое-то мелкое у них издевательство. Толи дело у нас. Хлопнешь левой ладонью по правому бицепсу и согнёшь руку со сжатым кулаком… Всем понятно — издевательство. А тут…

Делать нечего. Признаю, что виноват. Обнимаю, чувствуя, как под ночнушкой её сердце начинает разгон. Я и сам начинаю дышать через раз, боясь спугнуть капризную птицу счастья…

29 марта 1950 года.

Захожу во двор после пробежки. Баба Дуся весело на меня посмотрела, но отвела взгляд, когда Настя что-то ей прошептала. Сидят, картошку для посадки перебирают и не смотрят в мою сторону. Явно, что-то задумала. Эта Кумихо наверняка не забыла борьбу нанайских мальчиков. Осматриваю дверную ручку в душевой. Вроде — норм. Открываю, делаю шаг. Сверху на меня обрушивается поток воды. Обтекаю, и осматриваю место преступления. Эта, не побоюсь сказать — дочь корейского Кулибина, наполнила водой украденное у меня Изделие номер два и подвесила над дверью. Прикрепила ручной серп напротив «шарика» и привязала верёвку к дверной внутренней ручке так, что серп протыкал ёмкость мести при открывании двери.

Беру серп как вещественное доказательство и направляюсь в сторону хихикающей подруги. Та, перестав хищно лыбиться, хватает молоток. Вышедшая из хаты баба Люба хмыкнула:

— Ну, вы… Рабочая и колхозник. Садитесь снедать…

Собираюсь на игру. Настя тоже собирается, нанося боевую раскраску.

— Хватит штукатуриться, — кривя своё безупречное лицо, говорю подруге.

Та, оторвавшись от любимого дела наших дорогих женщин, с ухмылкой смотрит, и вдруг вспомнив что-то спрашивает почти по-еврейски:

— Жаров… Стесняюсь спросить… А сколько тебе лет?

— Двадцать три в ноябре будет, — отвечаю я, не ожидая подвоха.

Настя слегка приседает приподняв локоть со сжатым кулаком.

Ну, всё… Буквально всё перенимает…

Успокоившись и перестав пританцовывать, говорит покачивая головой:

— А мне двадцать второго сентября — двадцать шесть. Я то думала ты постарше… И говоришь, и делаешь всё… А ты…

Накрасив губы, сделала себе воздушный поцелуй в зеркало, а мне сказала:

— Ты мне должен. Признаёшь?

Не понимая о чём речь, типа безразлично бросаю:

— Ну, допустим, — зная по опыту, что спорить с женщиной бесполезно в принципе.

— Хочу, чтобы ты звал меня наедине нуна или (хмыкнув с прихрюкиванием) онни. Так обращаются к старшей сестре… А я однозначно старшая. Хорошо?

— Хорошо, онни.

Настя застыла на мгновенье, представив себя моей онни, посмотрела на мою постоянно оттопыренную ширинку. упала на кровать и забилась, извергая звонкий вышибающий слезу хохот. Я хладнокровно наблюдал за дрыгающимися ногами девушки, изображающей весёлую постельную велосипедистку.

Смешливая аж жуть… Не, на оборотня она не тянет…

— Нуна. Называй меня — нуна, — вытирая ватой слёзы и размазанный макияж, говорит Настя, — Всё. Не отвлекай, а то опоздаем…

Аркадьев решил против нас тоже попробовать схему 4-2-4, благо исполнителей в ЦДКА было с избытком. В воротах армейцев вратарь сборной — Никаноров; в защите — сборники Башашкин, Чистохвалов, Крушенок и примкнувший к ним Ерошин; в полузащите — сборник Водягин и не менее звёздный Соловьёв; супер-нападение — сборники Гринин и Дёмин, просто звёзды — Коверзнев и Николаев. Наш трэнэр выпустил победный состав выигравший второй тайм у «Динамо».

Команды начали игру осторожно. Атаки глохли на дальних подступах к штрафной. Ударов в створ было маловато. И вот в концовке первого тайма я получаю мяч на линии с последним защитником, ускоряюсь и выхожу один на один. Опытный Никаноров выходит из ворот и как бык несётся на меня, наклоняется, чтобы бросится на мяч в ноги…

Тут я машинально повторяю трюк из прошлой игры. Перебрасываю «радугой» мяч через Никанорова в сторону ворот. Воротчик грубо в меня врезается. Падаю, вскакиваю через секунду и вижу как Ильин бодает мяч занося его в ворота… 1:0. Перерыв. Настя в компании позавчерашних корейских «носильщиков» орёт вместе с ними «Жа-ров. Жа-ров». Мелочь, а приятно.

Менять никого не стали. Второй тайм. Принимаю мяч метрах в десяти от штрафной. Накручиваю финтом соперника. Выхожу на ударную позицию метрах в двадцати напротив ворот. От души бью низом в левый угол. Никаноров чуть затянул с броском. Не достаёт. 2:0.

Потом мы поставили «автобус» у ворот сдерживая навал армейцев. Получаю мяч и вижу рванувшего к чужим воротам Колобка. Даю на ход. Защитники сбивают его уже в своей штрафной. Васечка взялся бить пенальти. Зарядил в правую штангу. По линии ворот мяч долетает до левой… Бьётся и… Залетает в ворота.3:0.

В концовке армеец Коверзнев затолкал мяч в наши ворота. Финальный свисток. Выиграли 3:1. Аджубей вьётся с блокнотом возле довольного Джеджелавы. Аркадьев за красивый гол пожал руку нашему Ильину назвав того Вальдемаром. Шувалов с Колобком начали ржать. Вскоре, узнав причину смеха, к ним присоединился Анисим. Вот так и приклеиваются прозвища. Ильин теперь не Вовка, а Вальдемар…

Ополоснулся в тесной душевой, сижу жду Колобка, который по десятому разу принимает поздравления за удачное обстукивание штанг. А ведь повернись удача лицом к армейцам могли бы заслуженно победить… Хотя, нет. Несмотря на бешенную самоотдачу и заряженность игроков схема игры для ЦДКА была сыровата. Разгон атаки отсутствует. В концовке вместо комбинаций — просто навал. Мяч в контратаках передерживают и соперники успевают отойти на свою половину поля. При рейдах полузащитников вперёд оголяются участки в центре. Скорость защитников невысока — даже бегущего с мячом Колобка смогли догнать лишь в своей штрафной. А бег с мячом и без мяча здесь две большие разницы.

Сегодня за стол для раздачи автографов вместе с Колобком сел Володя Ильин. Рядышком щёлкал своей «Лейкой» Аджубей. Смотрю к Насте подошёл и прям в лицо щёлкнул. Вот же гад! Из-за него я последнюю бумажку разорвал. Пришлось мальчугану химкарандашом на руке расписываться. Парень гордо поднял руку, демонстрируя своим друзьям «подпись чемпиона».

Местные шишки пригласили команду отпраздновать победу в ресторане. Я, посмотрев на Настю, сразу отказался. Да и кто в своём уме променяет её на ресторан. А также она очень злопамятна. Особенно насчёт женщин. Одним словом — Кумихо. Закрываю глаза и представляю как подруга может злиться…