Роза для киборга
Шрифт:
Страх перед смертью оказался намного слабее того ужаса и отвращения, которые он испытывал от одной мысли, что могут сделать из него на этой самой аппаратуре.
Андрэ Сент-Иво никогда не отличался оригинальностью.
«Ванг Шиист!!!» Наконец в Джоне заговорила погребенная под страхом и безволием ярость.
Стиснув зубы, он уцепился за край хирургического стола и встал.
В соседнем помещении, за прозрачной пластиковой перегородкой, он увидел знакомый цилиндр из темного, матового металла. Это был один из аппаратов поддержания жизни из их фамильного склепа.
Джон зарычал. Там, в соседней лаборатории шел какой-то процесс. Подняв здоровой рукой стул, он с силой ударил им в перегородку, но тот пружинисто отскочил от толщи прозрачного бронепластика. Боль вновь швырнула Джона на пол.
— Нет, так не пойдет… — едва слышно прохрипел он, цепляясь за привинченное к полу операторское кресло, установленное перед компьютерной консолью. Джон скорее заполз, чем сел в него, и машинально положил окровавленные пальцы на клавиатуру.
Оказалось, что тут не требуются приоритеты и коды. Спустя некоторое время Джон понял, что находится в полностью автономном комплексе, оснащенном собственным процессором и энергоустановкой. Предполагалось, что, если человек проник сюда, значит, он имеет все необходимые полномочия.
Джон огляделся, мучительно борясь с болью и плавающим перед глазами розовым туманом. Этот комплекс создан Арамантом. Но к чему всегда стремился его брат?
«Вечная жизнь»… Это лаборатории «Вечной Жизни»!
Теперь Джон понял, что тут делает мозг отца.
— Я достану тебя, ублюдок… — прохрипел он, вновь поворачиваясь к клавиатуре.
Через минуту он разобрался, чем различаются два помещения и почему между ними возведена бронированная стена. Лаборатории «Вечной Жизни» располагались там, за стеклом, а он находился в комплексе «Искусственный человек», той самой перспективной разработки, о которой упоминал Арамант в склепе.
«Значит, для кого-то вечная жизнь, а из меня монстр?» — с обреченной злобой подумал Джон, покосившись в сторону пластиковой стены.
Послушная машина с терпеливой скрупулезностью отвечала на его вопросы. Технология нового поколения биороботов была чрезвычайно проста в своем общем замысле и неимоверно сложна и высокотехнологична в деталях.
Мозг нового робота должен был представлять органичное соединение двух живых полушарий и мощного микропроцессора, содержащего основную базу данных. В нем были смонтированы ингибридоры личности, в которые записывались основы будущего характера. За поведенческие мотивации отвечала живая часть мозга.
Это была идеальная биоконструкция. Саморазвивающийся, обладающий интеллектом и личностью биоробот.
Ничего более чудовищного и опасного Джон не мог себе представить, даже если бы размышлял над этим всю жизнь.
А времени размышлять у него уже не осталось.
«Существует ли прототип, базовая модель?» — превозмогая боль, выстучал он вопрос.
«Модель находится в фазе сборки. Эндоостов с подключенным процессором установлен в камере номер пять».
Джон скосил глаза. Эта была та самая биореконструктивная установка, где возвышался хромированный скелет.
Он вызвал технические описания. Арамант не стал изобретать велосипед. Где это было возможно, он пользовался уже действующими открытиями. Мозговой сканер (кстати сказать, запрещенный в большинстве миров) был изобретен около тысячи лет назад. Он был способен записывать биоэлектрическую активность мозга, делая различие между каждой клеткой и нейроном, шифровать сигнал и декодировать его в удобоваримой для человека форме, в виде картинки или надписи. Таким образом можно было «считать» и «просмотреть» наиболее яркие импульсы. Но при применении определенных психотропных препаратов с помощью сканера можно было считать всю информацию. Такой способ применялся для мнемотических допросов или же при «грязном» выкачивании информации. Обычно после этого человек превращался в дауна или, попросту говоря, в живой труп.
За тысячу лет в определенных местах накопилось достаточно фрагментарных и полных записей разнообразных «личностей». Арамант предполагал, что, выбирая нужные ему фрагменты, он будет запросто складывать, как мозаику, основы характеров «искусственных» людей.
Однако не это в данный момент интересовало Джона.
«Как формируется тело?»
«Необходимо выбрать любую базовую модель предыдущего поколения, — высветил монитор. — Клон будет сформирован на эндооснове».
Джон откинулся в кресле. Вокруг горевшей огнем раны, на белой рубашке чернела запекшаяся кровь.
Времени на раздумье нет… Цепляясь за подлокотники, он встал и сделал неуверенный шаг к бронестеклу. Пол качался и уходил из-под ног. Он знал, что умирает.
За толщей прозрачного пластика набирал обороты какой-то процесс. Биореконструктивная камера в соседнем помещении была покрыта матовой пленкой. Контрольные огни на темном цилиндре бешено перемигивались.
Рядом сиял целый комплекс сложнейшей аппаратуры. Джон напряг зрение и сумел разглядеть на одном из мониторов печатную строку и несколько цифр, последние из которых менялись в бешеном ритме миллисекунд:
«До окончания процесса осталось 207 часов 03 минуты».
Джон вспомнил, что стандартное время клонирования всего семьдесят часов.
Вероятно «Вечная Жизнь» требовала гораздо более скрупулезной работы, чем обычный клон.
Он хрипло просипел какое-то проклятье и почти что рухнул на стерильный стол, соединенный с биореконструктивной камерой номер пять.
Подтянув к себе оперативную панель, он нажал несколько клавиш, и из потолка над его головой угрожающе выдвинулся чудовищных размеров мозговой сканер.
На крохотном дисплее вспыхнул запрос: «Начать сканирование?»
Джон выбрал курсором строку «Полный объем мозга» и нажал ввод.
Затем включил шестидесятисекундную задержку.
«Начать полное копирование с источника „А“ в камеру № 5 через 60 секунд?»
Джон утвердительно кивнул и снова нажал ввод.
В углу экрана стремительно побежали цифры обратного отсчета.
Он усмехнулся. Впервые в жизни он чувствовал такой великий, всеобъемлющий покой.
Его пальцы уже с трудом справлялись с клавиатурой оперативной панели.