Чтение онлайн

Несколько машин припарковались прямо на мосту, Дейл стоял на его восточном конце. Иг начал пересекать холм, забирая среди деревьев все ближе к дороге. Дейл тоже зашевелился. Длительное время он просто стоял и смотрел на выгоревшую скорлупу «гремлина», из которой продолжала течь вода. В конце концов его вывел из оцепенения вид копа — это был Штурц, — шедшего наводить на мосту порядок. Дейл начал протискиваться сквозь толпу зевак, неспешно, с носорожьим изяществом покидая мост.

Добравшись до дороги, Иг заметил машину Дейла, синий фургон «БМВ» с номерными знаками торговца машинами. Фургон стоял на усыпанной гравием ремонтной площадке, в тени небольшой купы сосен. Иг быстро, почти бегом, вышел из леса, забрался в фургон, захлопнул за собой дверцу и сел, положив вилы на колени. Задние окна были тонированы, но это вряд ли имело значение. Дейл торопился и даже не взглянул на заднее сиденье. Иг понимал: Дейлу не стоит здесь показываться. Если составить список жителей Гидеона страстно желающих увидеть Ига Перриша сожженным заживо, Дейл непременно окажется в первой пятерке. Торговец машинами открыл дверцу и грузно уселся за руль.

Дейл левой рукой снял очки, а правой прикрыл глаза; какое-то время он просто сидел и прерывисто, с хрипом дышал. Иг замер, не желая ему мешать.

К приборной доске было приделано скотчем несколько картинок. Одна из них изображала Иисуса с какого-то старого полотна. Иисус был с золотой бородкой и зачесанными назад золотыми волосами. Он вдохновенно взирал на небо, а за его спиной сквозь облака пробивались снопы золотого света. «Блаженны плачущие, — гласила надпись под картинкой, — ибо они утешатся». Рядом был снимок десятилетней Меррин, сидевшей за своим отцом на заднем сиденье мотоцикла. На ней были очки как у летчика и белый шлем с красными звездами и синими полосками, руками она держалась за отцовский пояс. Рядом с мотоциклом стояла симпатичная женщина с вишнево-красными волосами, она положила руку на шлем Меррин и улыбалась в камеру. В первый момент Иг подумал, что это мать Меррин, но потом сообразил, что слишком уж она молодая и что это, наверное, ее сестра, умершая, когда они жили на Род-Айленде. Две дочери, и обе умерли. Блаженны плачущие, ибо они получат по яйцам, как только попробуют прийти в себя. Этого нет в Библии, а надо бы записать.

Взяв наконец себя в руки, Дейл повернул ключ, мотор заработал, и он выехал на дорогу, искоса бросив последний взгляд в зеркальце заднего вида. Надев снятые было очки, он какое-то время просто вел машину. Затем поцеловал свой большой палец и тронул им фотографию маленькой девочки на мотоцикле.

— Это его машина, Мери, — сказал он, назвав Меррин ее домашним именем. — Начисто выгорела. Я думаю, его уже больше нет. Я думаю, этого скверного парня больше уже нет.

Иг оперся одной рукой о спинку водительского сиденья, другой — пассажирского, скользнул вперед и сел рядом с Дейлом.

— Мне жаль вас разочаровывать, — сказал Иг, — но боюсь, что только лучшие умирают молодыми.

Увидев Ига, Дейл судорожно вздохнул и крутанул баранку. Фургон резко свернул направо, на аварийную полосу. Иг ударился о приборную доску и чуть не рухнул на пол; он слышал, как о днище стучат и звякают камешки. Затем машина стояла неподвижно, а выскочивший из нее Дейл бежал по дороге и орал дурным голосом. Иг сел Прямее. Он ровно ничего не понимал. Прежде никто из видевших рога не кричал и не убегал. Иногда они хотели его убить, но не кричали и не убегали.

Дейл вихлялся посередине дороги, оглядываясь через плечо на фургон и испуская нечто вроде тихих криков. Проносясь в своей «сентре» мимо, какая-то женщина шуганула его длинным гудком: убирайся, мол, на хрен, с дороги. Дейл нетвердыми шагами направился к кромке хайвея, узкой полоске земли, переходившей в заросшую бурьяном канаву. Под правой ногой Дейла расступилась земля, он рухнул и начал тяжело подниматься.

Иг сел за руль и медленно поехал за ним. Он поравнялся с Дейлом в тот момент, когда тот кое-как поднялся. Дейл снова попробовал бежать, теперь уже прямо по канаве. Иг нажал кнопку, опускающую правое окошко, перегнулся через сиденье и негромко окликнул:

— Мистер Уильямс, садитесь в машину.

Дейл упорно бежал, глотая воздух ртом и держась за сердце. По его лицу катился пот, его брюки разошлись по шву.

— Отстань! — крикнул Дейл непослушным языком («Стань»), — Станьодите!

Он крикнул это дважды, прежде чем Иг сообразил, что «одите» это перепуганное «помогите». Иг взглянул на изображение Христа, приклеенное к приборной доске, словно надеясь, что тот ему что-нибудь посоветует, и неожиданно вспомнил про крестик. Крестик висел у него между ключицами, еле касаясь голой груди. Ли не видел рога, пока на нем был крестик; имело смысл предположить, что, пока крестик на Иге, никто их не увидит и не почувствует их влияния — идея воистину удивительная, сразу все меняющая. Для Дейла Уильямса Иг был просто сексуальный маньяк, расшибший голову его дочери, одетый в юбочку и вооруженный вилами, только что перелезший с заднего сиденья. Золотой крестик, висевший на шее Ига и ярко блестевший на утреннем солнце, был его собственной человеческой природой.

Но от этой самой человеческой природы ему не было никакого толку ни в этой ситуации, ни в любой другой. От нее не было никакого толку, начиная уже с той ночи, когда Иг лишился Меррин. Скорее уж она являлась слабостью. Теперь, попривыкнув, он предпочитал быть дьяволом. Крест символизировал самое человечное, что только есть в человеке: страдание. А Игу уже опостылело страдание. Если уж непременно надо кого-нибудь распинать, ему хотелось быть тем, кто забивает гвозди. Он прижал машину к обочине, расстегнул цепочку крестика, спрятал его в бардачок и снова взялся за руль.

Немного перегнав Дейла, он остановил фургон, взял с заднего сиденья вилы и вылез из фургона. Дейл как раз пробегал — проходил, едва шевеля ногами, — мимо, по щиколотку в грязной болотной воде. Иг шагнул следом за ним раз, другой и метнул вилы. Они плеснули по воде прямо перед Дейлом, тот завопил, отпрянул и грузно плюхнулся в воду. Потом неуклюже засуетился, пытаясь подняться на ноги. Древко вил торчало из мелкой воды почти вертикально, дрожа от сильного удара.

Иг соскользнул с берега канавы с непринужденным изяществом змеи, проползающей между мокрых листьев, и схватил вилы еще до того, как Дейл сумел встать. Выхватив их из грязи, он ткнул трезубцем в сторону Дейла. Один из зубьев попал прямо в рака, и тот изгибался в предсмертных корчах.

— Хватит, набегались. Садитесь в машину. Нам нужно о многом поговорить.

Дейл сидел в грязи, пытаясь отдышаться. Он уставился на древко вил, прищурился и взглянул Игу в лицо, приставил руку козырьком к глазам и всмотрелся получше.

— Ты куда-то дел свои волосы. — И как-то небрежно, почти между прочим добавил: — И отрастил рога. Господи, да кто же ты такой?

— А на кого я похож? — спросил Иг. — Дьявол в голубенькой юбочке.

— Я сразу узнал твою машину. — Дейл снова сидел за рулем и вел фургон. Теперь он был совершенно спокоен, в мире со своим личным дьяволом. — Как только я ее увидел, то сразу понял, что кто-то поджег ее и столкнул в реку. И я подумал, что, скорее всего, в этот момент ты сидел в машине, и я очень… я очень…

— Радовался?

— Сожалел. Я об этом сожалел.

— Действительно?

— Сожалел, что не я это сделал.

— А! — кивнул Иг и посмотрел в сторону.

Он держал вилы между коленями, зубья вил втыкались в обивку крыши, но Дейл, похоже, быстро о них забыл. Рога делали то же, что и всегда, играли свою тайную музыку, и, пока на Иге не было крестика, Дейл не мог под нее не плясать.