Чтение онлайн

– Привираешь поди, – не поверила сыну Ци Юнь. – У него чай доходное дело в Шанхае. На кой ему здесь отираться с япошками?

– Врать мне зачем? Он сейчас понадменнее даже, чем был. На боку пистолет, сапоги на ногах – всё японское. Видно, у них переводчиком.

– Что ж ты домой его к нам не позвал? – мать, поверив уже, но еще сомневаясь в правдивости вести, взглянула на сына.

Чай Ш эн протянул ей раскрытую пригоршню:

– Денег бы на лотерею.

Ци Юнь оттолкнула ладонь:

– Денег нет у меня. Духу хватит, спроси у отца.

Ей припомнились милое, бледное, как у покойной сестренки, лицо Бао Ю. В сердце вдруг разгорелась обида:

– Ублюдок он неблагодарный. К нему всей душой, а он, в город приехав, меня повидать не явился. Хоть хлебца бы черствого тетке поднес.

– Я окликнул его: сделал вид, что не знает. Он, вишь, за спиной у японцев «оружием бряцает, грозные взгляды бросает». Раз брата теперь не желает признать, то и тетку, наверное, не пожелает.

Чай Ш эн, ухмыляясь, опять протянул свою пригоршню:

– Что ты о нем беспокоишься? Думаешь, в старости будет кормить и в могилу проводит? Как сляжешь, на сына надежда одна. Вот и выдай мне денег вперед.

– Мне не нужен никто! – взяв метелку, стоявшую возле стены, Ци Юнь двинула ей по протянутой длани. – Состарюсь, уйду в монастырь помирать. Денег надо, спроси у отца. У него они есть.

– У него, пока жив, и монетки не выпросишь. Вот околеет, тогда попрошу, – Чай Ш эн с горькой улыбкой убрал свою руку.

Он понял, никто ему денег не даст. И не надо. Чай Ш эн быстрым шагом направился в спальню:

– Я мебель продам.

Оперш ись на метелку, Ци Юнь ожидала его во дворе, полагая, что сын лишь пугает её. Но Чай Ш эн в самом деле явился из спальни, держа над своей головой здоровенное кресло из красного дерева.

– Пр оклятый Небом семьи разоритель! – визжала Ци Юнь, тщась стащить с его плеч достояние предков.

Но сын – Чай Шэн силой пошел в молодого У Л ун’а – стоял неподвижно.

– Как деньги истрачу, – бесстрастно бубнил из-под кресла Чай Ш эн, – следом брачное ложе продам. Раз жена умерла, мебель мне ни к чему.

Сладить с сыном теперь смог бы только У Л ун. Задыхаясь от злости, Ци Юнь принял ась звать на помощь супруга.

В окне появилось покрытое каплями уксуса тело. Одно плечо дергалось: знать, У Лун что-то расчесывал ниже пупка. Мышцы дряблые, словно комочки земли, трепетали под кожей. Прищурив глаза, он безмолвно взглянул на жену, перевел взгляд на сына, вдруг вымолвив сверх ожидания:

– Пусть продает. Кроме риса в хранилище, мне ничего здесь не надобно. Всё распродайте к чертям. Наплевать.

Ци Юнь, выпустив стул, мешковато осела на землю. Рыдая, она проклинала У Л ун’а, Ми Ш эн’а с Чай Ш эн’ом, семейную жизнь, подтвердившую мудрость «всяк сын повторяет отца». Наконец, подняв камень и встав на колени, Ци Юнь стала бить себя в лоб голышом:

– За что жизнь мне такая, о Небо? Коль мирного дня не желаешь послать, что ж не дашь умереть? Почему не пошлешь мне японскую пулю?

– Подохнуть легко, жить труднее всего, – наблюдал за женой из окна, продолжая чесать свои язвы, У Л ун. – Что ты плачешь? На теле твоем только «нежная плоть и здоровая кожа». Ни язвочки, ни гнойничка. Это я в смрадном гное, кров ии личинках. Елда так болит, что немного еще и отвалится напрочь.

Чай Ш эн под шумок вынес кресло на улицу. Но, вот беда, хитроватый старьевщик никак не хотел дать достойную ц ену. Чай Ш эн приуныл: уж какая теперь лотерея. Всех денег на мелкую ставку на скачках.

Спустя пару дней взвод солдат из японской военной полиции вдруг объявился на улице Каменщиков. Разглядев в их рядах Бао Ю, Ми Шэн бросился в дом за Ци Юнь. Та стремглав побежала к воротам, и вовремя: мимо лабаза как раз проходил Бао Ю. Ци Юнь крикнула вслед. Бао Ю, обернувшись, махнул ей рукой, прокричав что-то вроде: «Я вас повидаю», но шагу не сбавил. Солдаты шли быстро. Стук шпор далеко разносился по вмиг обезлюдевшей улице. То, что племянник шел в ногу с японцами, насторожило Ци Юнь.

– Эк торопятся, – мать повернулась к Ми Ш эн’у. – Чего затевают?

– Убийство, поди. Что еще они могут затеять?

Ци Юнь провожала глазами затянутых в желтую форму солдат:

– Я спросить эту дрянь собиралась, не он ли в бордель Сюэ Ц яо прод ал? Если так, оборву ему уши.

Ми Ш эн, мрачно хмыкнув, подн ял с мостовой полусгнивший огрызок зеленого яблока и запустил его в желтые спины. Снаряд, пролетев половину пути, мягко шлепнулся в грязь.

– Отодрать твою мать! – Ми Шэн в ярости топал ногами. – И бабку твою отодрать!!

Развернувшись – пора возвращаться в лабаз – Ци Юнь чуть не столкнулась с У Л ун’ом. С престранною миной тот тихо стоял у нее за спиной. За ним мялись работники. Все уже знали, что мимо лабаза прошел Бао Ю. Почти все ощущали, его возвращенье грозит семье новыми бедами.

– Сын Крепыша, – пробурчал еле слышно У Л ун и, печально взглянув на жену, вопросил: – Это он? Он и вправду вернулся?