Рэй
Шрифт:
В начавшемся дожде со стороны полей появилась фигура. Гога, заметив её, нахмурился. Домов там не было. С той стороны была только дорога к Заозерскому селу.
— Кто в такую погоду шастает? — спросил он, хмурясь.
Рэй поднялся на ноги рядом с ним и хмуро уставился в на фигуру. Он ещё не разглядел незнакомца, но в груди уже почему-то защемило в предчувствии беды. И чем ближе к их дому на отшибе подходил незнакомец, тем сильнее наседало чувство тревоги.
Двое ребят, стоявших на крыльце, даже не услышали, как скрипнула дверь за спинами, и на порог вышел отец. Он тоже заметил фигуру.
— Слушай сюда, — схватил он сына за загривок. — Беги к Тоботу, скажи, я согласен. Кузнец в селе, пусть сюда идёт. Понял?
— Папка, так я же...
— Рот закрой и делай, что велено, — затолкнул он мальчишку себе за спину и рыкнул: — Лесом уходи! Бегом!
Перепуганный рванул за дом, а затем припустил по подлеску в сторону дома старосты, а отец остался встречать гостя. Когда тот подошёл метров на двадцать, то молча вытянул из-за пояса топор.
Не простой топор, коим орудовали плотники и простые мужики. Лезвие широкое, рукоятка длинная. Лука видел такие у наёмников и охранников караванов, что встречал в городище на торге.
Говорить было нечего, поэтому глава семейства молча достал нож из-за пазухи, скинул ножны и пошёл навстречу кузнецу.
— В дом иди, — приказал он старшему сыну. — Иди и не вздумай высовываться. Дверь на засов запри.
Гога сглотнул, метнулся в дом и тут же закрыл дверь на засов. Через несколько секунд послышался жалобный стон оконных рам с мутным и тонким стеклом. Старший сын запер ставни изнутри и принялся закрывать окна.
Дождь усилился. Под ногами была пока еще сухая земля, но на душе у Луки было погано. Бородатый мужчина с мрачным лицом подходил всё ближе. Молча, смотря на него исподлобья.
— Здравь будь, Сеня, — произнес Лука, с трудом признав в мрачной физиономии и густой бороде заозерского кузнеца.
— И тебе не хворать, — буркнул кузнец.
— С чем пришел? — спросил отец семейства больше для разговора. Всё и так было понятно.
— За сыном твоим пришёл, — ответил тот, качнув топором. — Твой моего забрал, а я его заберу.
— Помер, значит, — сглотнул Лука и покрепче перехватил в руке нож.
— Отдай. Мое право на кровь его, — спокойно произнес кузнец, не сводя взгляда с Луки. — Не доводи до греха.
— Не дури. Знаешь ведь, кровь польется худо всем будет. За так глаза уже никто не закроет. Не было умысла у него убивать. Сила первый раз вышла.
— Умысла не было... Говоришь, кровь пойдёт... Худо всем будет? — кузнец слегка подогнул ноги, перехватил топор и произнёс: — У меня сыновей больше нет. Дело передать не кому. Род прервался...
Тут он слегка пригнулся, готовясь броситься на Луку, и произнёс:
— ...Мне уже все равно. Уйди. Не доводи до греха. Я не за тобой пришел...
Глава 2
Знаете, связываться с ведьмами — плохая идея.
Нет, не потому что они злые или страшные. Всё дело в том, что ведьмы... Никогда и ничего не делают просто так. И если вы не обладаете силой, чтобы с ними справиться, или властью, чтобы отправить их на костер, то связываться с ними не стоит.
Однако если у вас есть сила или власть, то на кой черт вам обращаться к ведьме?
Как бы там ни было, но я был юн и...
Главное не врать самому себе.
Я испугался.
Очень.
И на тот момент мне казалось, что покинуть родной дом и родные земли гораздо страшнее и хуже связи с ведьмой.
Издержки возраста. Двенадцать лет — не тот возраст, когда можно думать рационально и адекватно. Больше рефлексируешь и эмоции заполняют разум полностью.
Наверное, именно поэтому я побежал не к старосте, а к Саженю. Да, может со страху, может из-за надежды, что могу все исправить, но направился я к нему. Там короткий разговор, скорые сборы и вот итог.
Я с куском сыра от Саженя, с десятком картофелин и лаптями, что стянул у своего старшего брата Грога, отправился в сторону гор. К ущелью Ведьмы.
У меня тогда не хватало мозгов для того, чтобы задуматься над названием ущелья. Все знали, что оно — Ведьмино, и там живёт ведьма. Так было всегда, и никто не задумывался о том, сколько она живёт. Я был не исключением.
И вот еще странный факт. Я почему-то не подумал о том, что раз кузнец пришёл к нам, то значит, Герман мёртв. А с того света его уже никто не вернёт. Нежить не в счет. Таким как раньше он уже не будет.
Но моя пустая голова была занята совсем другим. Надеждой, страхом перед неизвестностью и искренней верой, что отец не начнёт рубиться насмерть с кузнецом.
На третий день, уже без еды и воды, я дошёл до этого места.
Обычная долина между двух гор, зелёные деревья, кустарник вдоль чахлого ручья. Ну и серый приземистый каменный домик, что находился на пригорке. Старый настолько, что, казалось, находился тут со времён сотворения мира.
Между камнями мох, на крыше растущее дерево. Дверь, даже издали заметно, с щелями, рассохшаяся. На окнах даже бычьего пузыря нет. Просто провалы во тьму.
Мрачное зрелище, ничего не скажешь.
Тут-то я впервые и задался вопросом: «А что, если ведьмы нет? Что, если померла давно?»
Да, я был юн и о таком пустяке даже не подумал.
Но нет.
Старая карга была на месте... Или старый хрен? Тут, в общем, как посмотреть...
***
Рэй сглотнул и, оглядевшись, ещё раз подошёл к старой двери. Ручка у неё была кованой в виде хищной головы волка, что держала в зубах кольцо.
Не обращая внимания на явно дорогую и совершенно неуместную ручку на такой старой и дряхлой двери, мальчишка потянул за кольцо, но дверь не поддалась.