Чтение онлайн

Возможно, он вообще ничего не сможет исправить.

Он определённо не мог заставить их понять, что они натворили. Нельзя обучить животное сопереживанию.

Нельзя даровать душу тому, кто её лишён.

И всё же он мог получить небольшое удовлетворение от того, что хоть некоторые червяки-социопаты погибнут от пули из его пистолета.

Он мог быть их призраком, их ангелом смерти в маленьких уголках света, куда он заглядывал.

Пока что это всё, что у него было.

Пока что придётся довольствоваться этим.

Глава 3. Кали

Она наблюдала за ним, заворожённая тем, как он двигался, заворожённая почти тяжёлой походкой, которая всё равно казалась странно хищной.

Он вот только что вошёл в заднюю часть аудитории, а она уже едва не потеряла его в толпе.

Она могла бы вообще упустить его, если бы её свет не послал сигнал с самого верха — намного выше, чем она ощущала свой aleimi при обычном сканировании.

Но теперь она его заметила.

Теперь она не могла заставить себя отвернуться.

Лёгкий слой пота покрывал его шею и лицо, как и практически у всех в помещении, включая её саму, вопреки тому, как сильно работали вентиляторы, вращавшиеся над их головами.

Кали искала его месяцами… годами.

Странно было наконец-то встретиться с ним.

Странно было видеть его в физической реальности, а не как свет или мираж присутствия в её разуме, в Барьере или во снах.

Это также дезориентировало. Она была одной из немногих живущих, кто знал, кто он на самом деле под этой лишённой выражения маской.

Вопреки тому, что уже случилось в его жизни, он всё равно казался ей молодым.

С точки зрения Кали он и был молодым, хотя она знала, что он мог не чувствовать себя таким и не оценил бы, если бы ему сказали такое в лицо. Как и большинство видящих-мужчин, он наверняка чувствительно относился к своему возрасту.

Похоже, весь противоположный пол был таким.

Мужчины-видящие, похоже, никогда не расхаживали с сексуальной уверенностью, пока не доживали до двухсот-трёхсот лет. Вопреки тому, кем он был, Кали сомневалась, что он как-то отличался.

Ей приходилось напоминать, что реальность бытия живым животным в этом мире изменит многие его световые аспекты, которые она видела в Барьере. Все существа менялись в процессе жизни. Существа вечности наверху, мудрости и перспективы… их реальность на земле всегда была более сложной, беспорядочной, противоречивой, сбитой с толку.

По той же причине она не могла предполагать, что она знала его внизу просто потому, что она знала его вверху.

Она использовала своё зрение, чтобы запомнить каждую его черту, каждый привкус его присутствия, каждую структуру в его свете, которую она могла узнать и потрогать. Ей нужно как можно больше деталей о нём, которые можно объективно получить… во всяком случае, так, чтобы он не заметил её взгляд.

Как минимум, это нужно ей, чтобы отследить его, если он снова бросится бежать до того, как она наберётся смелости подойти к нему.

Она знала, что Шулеры тщательно оберегали его.

Галейт, их лидер, держал его поближе к себе.

Она знала, что молодой разведчик вполне комфортно совершает насилие — куда более комфортно, чем большинство видящих, даже разведчиков. Её дополнительно предупреждали, что он параноик.

Судя по своему сканированию, она также подозревала, что он наркоман.

Ему было около восьмидесяти лет, и он почти достиг своего полного взрослого роста, но не полностью. Но он уже был высоким, как его отец. Он был высоким даже по меркам видящих.

Она бы предположила, что в нём 195–198 см роста, если использовать человеческие мерки.

Она бы предположила, что его полный взрослый рост составит 200, а то и 205 см.

Вопреки её восприятию его света, он выглядел взрослым для своего возраста — в смысле, физически. Возможно, дело в содержании этих восьмидесяти с хвостиком лет, но его лицо выглядело более суровым, чем у большинства видящих его возраста или даже тех, кто прожил вдвое больше.

В глазах людей он выглядел, вероятно, на тридцать.

Не старше тридцати пяти.

Не моложе двадцати семи или двадцати восьми.

Его прямые чёрные волосы вороного оттенка свисали неровной линией, сейчас частично прикрывая глаза.

Те же глаза сверкали в тусклом потолочном освещении, пока он продолжал осматривать комнату. Его радужки были неразличимо бледными, почти полностью лишёнными света. Длинные волосы соответствовали нынешней человеческой моде, но он был относительно чисто выбрит в сравнении с многими человеческими мужчинами его возраста и носил лишь небольшую щетину в сравнении с полноценными бородами многих его современников.

Однако поскольку он сливался с толпой и притворялся человеком, её не удивило, что он позволил волосам отрасти.

И всё же она невольно заметила, что длинные волосы придавали ему скорее воинственный облик, нежели небрежный мягкий образ человеческого хиппи. Отчасти дело могло быть в нехватке волос на лице и в резких жёстких чертах лица, которые ничем не смягчались, но Кали подозревала, что дело не только в этом.

В той же манере длинные волосы делали его больше похожим на видящего.

Он не был красивым мужчиной, серьёзно.

Его черты лица сочетались меж собой слишком дисгармонично.

Его огромные глаза смотрели пристально и напоминали лампы на фоне загорелой кожи, высоких скул и немаленького носа. Его тонкие губы образовывали твёрдую линию над жёстким выдающимся подбородком, и в глазах тоже жила резкость, делавшая его скорее запугивающим, нежели красивым.

Он определённо не был хорошеньким, как многие её братья, ведь мужчины-видящие относительно славились симметричными чертами и красивыми лицами.