Чтение онлайн

— Лучше не делать подобных выводов, пока у нас не будут на руках все факты. Прямо сейчас я хотел бы задать вам несколько вопросов о «Дубовой роще». Мне нужно знать об этом месте, и вы единственная, кто может мне помочь.

Я кивнула, благодарная, что хоть чем-то могу быть полезна.

— Что вы делаете первым делом, когда берётесь за подобную работу?

Вопрос меня немного удивил, но я ответила без колебаний:

— Прохожу всё кладбище. Ещё до того, как начинаю делать фотографии.

— Значит, вы были везде. Даже здесь?

— Сюда я ходила, да. Но только я начала фотографировать в пятницу, как небо затянуло тучами.

— Вы не заметили ничего необычного, в любой из секций?

Я взглянула на останки.

— Ничего подобного, уверяю вас.

— Меня больше интересуют отвёрнутые надгробия, о которых мы вчера говорили. На кладбище есть ещё такие?

— Не могу сказать.

Он нахмурился.

— Вы не помните?

— Не совсем. Я уже говорила вам раньше, что отвёрнутые надгробия не так уж редки. Это только из-за расследования они привлекли внимание. В тот обход меня больше заинтересовали другие особенности этого кладбища.

— Какие, например?

— Семь нетронутых могил со съёмной крышкой и надгробными выступами. Это действительно редкость, особенно в Южной Каролине.

— Что вы только что сказали?

— Могила со съёмной крышкой и надгробными выступами. Название прямо отражает вид захоронения — это горизонтальная гробница в форме коробки. У изголовья и изножья делаются выступы, а поверх кладут крышку со специальными прорезями. Подобные захоронения я встречала только в северо-восточной Джорджии. И, конечно, мавзолей Бедфорд. — Я повернулась и посмотрела на башни и зубцы, едва различимые сквозь пышную растительность. — Его построили в склоне холма. Такого в Низине не увидишь.

— Рукотворный?

— Холм? Должно быть. Весь мавзолей покрыт кудзой, поэтому я мало что могу сказать о постройке. В любом случае, как я уже сказала, это лишь некоторые из особенностей, которые привлекли моё внимание. Я не помню отвёрнутых надгробий, но они должны быть. Давайте обойдём кладбище, чтобы знать наверняка.

— Неплохая идея.

В этот момент к нам подошла Регина Спаркс, её круглое лицо блестело от жары. Девушка приподняла волосы, чтобы проветрить шею.

— Жарче, чем в аду. Влажность должно быть под сто. — Она одарила меня дружелюбной улыбкой. — Поверить не могу, что мы встретились. Регина Спаркс.

— Амелия Грей.

— Она кладбищенский эксперт, о котором я рассказывал, — представил меня Девлин.

Регина бросила на него взгляд, а затем повернулась ко мне. Казалось, она тоже не застрахована от Девлиновского магнетизма.

— Вас зовут Королевой кладбища?

— Да, но откуда вы знаете?

Я была одновременно рада и смущена, что она знает мой ник.

— Моя тётя живёт в Самаре, штат Джорджия. Она прислала мне видео с вашим интервью и парящим «привидением», — объяснила Регина, делая в воздухе кавычки. — Это была самая сенсационная новость в этом городке за последние лет сорок. Тётя про вас все уши прожужжала.

— Мир тесен, — пробормотала я.

— Без шуток. Вот подождите, я про нашу встречу ей расскажу. У вас не найдётся надгробия с оттиском или чего-нибудь с вашим автографом?

— Э-м-м, нет, извините. А оттиски я не рекомендую. Процесс может быть разрушителен для надгробия.

— Правда? Как жаль. Тёте бы очень понравилось.

— Вы не возражаете? — вмешался Девлин. — Если не проблема, я хотел бы узнать твою первоначальную оценку.

— Амелии? — Регина мне подмигнула. — Милая девушка, уверенно держится на камеру.

— Я про останки, — сухо перебил Девлин.

— Ах, ты про трупик. Мёртв, как покойник.

Вероятно, такому человеку, как Девлин, трудно воспринимать остроты Регины. Он весь в деле, и я бы удивилась увидеть что-то большее, чем намёк на улыбку. Люди, за которыми охотятся привидения, часто ходят мрачнее тучи, и их вряд ли можно за это винить.

Регина откинула чёлку, отчего у неё на макушке образовался странный хохолок, хотя я сомневаюсь, что именно такого вида она добивалась.

— Мне тут особо делать нечего. Я даже не могу сказать наверняка, что мы нашли не первоначальное захоронение. Рука чертовски чистая. Ни мышц, ни связок, только кости. Кем бы ни был этот бедный мужичок, он здесь уже лежит не один год.

— Должна быть женщина, — заметила я, и ответом мне стали одновременно поднятые брови. — Если кости из первоначального захоронения, то останки, скорее всего, женского пола.

— Вот как. — Регина прихлопнула комара, оставив кровавый след на руке, и машинально вытерла руку об джинсы. — Могу я полюбопытствовать, как вы пришли к такому выводу. Надпись на могильной плите ведь совсем не разобрать.

— Если посмотреть на верхнюю часть камня, то можно заметить цветочный мотив... роза, которая почти всегда символизирует женственность. Бутон ли, цветок или что-то среднее между ними указывает на возраст умерших. Бутон — ребёнок до двенадцати. Полураскрывшийся цветок — подросток, и так далее. Распустившаяся роза и бутон иногда используются вместе для обозначения совместного погребения матери и ребёнка. На этом камне я увидела одну розу в полном цвету.

Регина повернулась к Девлину.

— Ну, видимо не зря её прозвали Королевой кладбища.

— Очевидно, что не зря. — Его глаза казалась почти чёрными в тени. — Что-нибудь ещё добавите?

— Да, и это немного странное совпадение, учитывая наш предыдущий разговор. Если присмотреться, то можно разглядеть очертания крылатого лика. Только не мёртвую голову, а херувима, который получил распространение в середине девятнадцатого века.

— Может, просветите, о чём вы, — сказала Регина, почёсывая место укуса.

Я дала ей самое короткое объяснение:

— Череп, мёртвая голова, используется для представления таких мрачных аспектов смерти, как конечность жизни и покаяние, но эволюция образов херувимов и подобных ему символизировала более оптимистичное отношение к загробной жизни — душу в полёте и вознесения на небеса.

— Душу в полёте, — задумчиво произнес Девлин. — Как перо на другом камне?

Вот она. Связь между телом, обнаруженным прошлой ночью, и скелетными останками, найденными меньше часа назад. Никто из нас ничего не сказал, но я знала, что наши мысли потекли в мрачном направлении.