Реставратор
Шрифт:
– Ну, давай-давай, излагай, – ободряющим тоном сказал Золотой. – Хоть у одного из вас смелости хватило мозгами пошевелить.
Олег, закончив свой рассказ, ожидал, что сейчас начнутся подковырки и ехидные замечания, но, к его удивлению, все молчали, и никто не спешил выразить свое мнение об услышанном. Чтобы его высказывать, нужно его по крайней мере иметь. А то, о чем рассказал Реставратор, было настолько ошеломительно, что ни Соколов, ни Баграмов, и уж тем более спутники Чернова просто еще не успели осмыслить. Чужие цивилизации, битва за господство во всей Вселенной, кытмиряне, жаннавары, киборги, големы, Глиняные, Бронзовые, Властелин, Бумажные, Костяные… Знакомые слова вдруг стали незнакомыми. С детства привычные определения неожиданно наполнились чужим, враждебным содержанием.
В души землян медленно вползал страх – нет, не тот страх, который человек испытывает при встрече со злой собакой или перед необычайно ответственным экзаменом. Это было сравнимо с тем суеверным ужасом, с которым пещерный человек прислушивался к раскатам грома, гулу землетрясения или реву вышедшего на охоту тираннозавра.
Молчание нарушила Илса:
– Олег, скажи, ты все это придумал? Скажи, ты над нами решил… пошутить? Правда? Ну, скажи, я права? Ведь этого… не может быть! Это же невозможно!
Чернов вздрогнул, поднял голову. И увидел глаза… Разные. Испуганные серо-голубые глаза Илсы, зеленые тревожно-внимательные ее мамы, Аллы Рихардовны, полные решимости, но с затаенной надеждой, что все не так плохо, как кажется, карие глаза Смоленского и Соколова, грустные черные Баграмова… А вот Светлана Семеновна глаза опустила, видимо, не хотела выдавать своих чувств. Как супруг решит, так и будет – говорила ее поза. Что ж, возможно, так ей легче…
– Олег, ну что ты молчишь? – Илса продолжала добиваться ответа, но голос ее звучал все более растерянно. – Скажи хотя бы что-нибудь!
– Не нужно было мне втягивать вас во все это, – сказал Олег, рассматривая свою ладонь, словно бог знает что на ней увидел. – Я, наверное, должен уехать. Рядом со мной вам слишком опасно.
– Если все обстоит так, как ты рассказал, то ты сейчас говоришь глупость, – произнесла Алла Рихардовна. – Не верить тебе оснований нет, сама была свидетелем таких вещей, что… Так что сомневаться в твоей правдивости значило бы сомневаться в самой себе. А раз информация верна, то независимо от того, рядом с нами ты или нет…
– Я бы даже сказал, что как раз рядом с тобой-то и безопаснее, – заметил Баграмов. – Так мы хоть как-то можем влиять на ситуацию, а без тебя, одни… Сидеть и ждать, что за тебя кто-то будет решать твою судьбу? Ну уж нет, лучше я повоюю!
Соколов не произнес ни слова, но то, как он слушал своего друга, ясно показывало, что он думает так же и выбирает для себя роль активного борца. Что касается Игоря, то он, пока говорил Баграмов, кивал головой в знак согласия и решил этим и ограничить свое участие в обсуждении Кто он такой, чтобы высказывать свое мнение в присутствии таких людей, как Соколов и Баграмов, о которых Алла Рихардовна уже успела ему рассказать? Тем более что собственного мнения у Игоря пока и не имелось.
– Скажи, Олег, – заговорил наконец Соколов, – этот Властелин… Зачем он тебе все это рассказал? Глава… жан… если позволишь, я предпочту твое определение «рейнджеры»… Так вот, этот глава рейнджеров просто сообщил тебе об опасности или что-то предложил? Совместные действия какие-то… или союз… или еще какую-то форму сотрудничества? Ведь не для того же он с тобой встречался, чтобы только напугать?
Реставратор посмотрел на Соколова и вновь сосредоточился на своей ладони. В комнате повисла напряженная тишина. Все неподвижно замерли, глядя на него, втайне надеясь, что, может быть, он скажет что-то утешительное.
– Он хотел… просил, чтобы я впустил его в наш мир, – медленно проговорил Олег.
– Впустить в наш мир? – с удивлением повторил Баграмов. – Что это значит – впустить его в наш мир? Разве Властелин не здесь? С кем же ты тогда говорил? Кто пугал нашу Илсочку?
– Как объяснил Ацважаннавар, здесь он фантом… сгусток энергии в тончайшей и очень ненадежной оболочке. Он такой же Бумажный, как и те, которых уничтожили Алла Рихардовна и Игорь.
– Хорошо, а те… ну, Пантелей, Пашка и супруги Порывайко… они ведь уже не Бумажные, – напомнил Соколов. – Как ты их назвал? Кожаные?
– Это не я, это Властелин их так назвал.
– Ну хорошо, пусть Властелин. Не важно, кто и как их назвал, главное суть. Они же совсем другие? Я тебя правильно понял? Они реальные и к фантомам никакого отношения не имеют?
– Андрюша, определение «фантом» тоже неверно, – вмешался Баграмов. – Фантом не веществен, а следовательно, не может убивать. А эти… они, хотя и непрочные, убивают будь здоров. Помнишь, как они расправились с отделением милиции? А с семьей адвоката?
– Вася, меня не интересует, как назвать или как определить сущность Бумажных, с ними потом разберемся, – отмахнулся Соколов. – Мне важнее, каким образом в наш мир проникли Кожаные.
Все взоры вновь обратились к Реставратору. Тот растерянно пожал плечами:
– Да я… не знаю… Может, потому, что их я нарисовал совсем недавно? Пантелей и Пашка…
– Олег, да они же сделали себе татуировки! – вспомнила Илса. – Пантелей и Павел купили у тебя… у Жака твои рисунки, и тот сделал им наколки!
– Да, правильно, – подтвердил Олег, удивляясь, как он об этом забыл. – Но подожди, а следак? Виктор и Инна… Они-то как стали Кожаными?
– Наверное, тем же способом, – сказал Смоленский. – При обыске менты забирали твои рисунки?
– Да.
– Ну вот, что и требовалось доказать. Наверняка следователь решил показать их жене, а та уговорила его сделать по ним наколку.
– Так вот почему у них такие… глупые названия! – воскликнула Алла Рихардовна. – Бумажные – потому что рисунки выполнены на бумаге, а Кожаные – потому что на коже. На живых людях!
– Погодите-погодите! – вмешался Баграмов. – Что же выходит? По-вашему, любая татуировка может превратить человека в… жаннавара? В чудовище?
– Нет, Вася, не любая, – возразил Соколов. – Такие рисунки может делать только избранный. Потому Властелин и ценит Олега, что он Реставратор. Понимаешь, я давно слышал от наших, да и в книгах старинных читал, что изредка на Земле появляются люди, способные оживлять свои рисунки. Не зря же столько веков существуют легенды об оборотнях и вурдалаках.