Чтение онлайн

Наставник, соблюдая договоренность, молча помотал головой.

– Странно. – Баграмов удивленно и разочарованно поджал губы. – Это же новая звезда в вашем деле! Совсем недавно вернулась из Испании, а уже знаешь сколько людей успела исцелить? И не морщись, пожалуйста, я тоже кое-что в этом деле понимаю и могу отличить шарлатана от того, кто действительно помогает людям.

Соколов равнодушно пожал плечами. Ну, лечит так лечит, Бог ей в помощь. Он-то почему должен помнить обо всех? Тем более что все равно они не конкуренты, Андрей Георгиевич давно уже не стремится к славе…

– Ну, не знаешь, такие знаешь. – Василий Сергеевич махнул рукой. – Ну так вот, начал я сколачивать команду, собрал энное число экстрасенсов, твое, кстати, словечко. Экстрасенс. Придумал же! Ну и всяких других тоже – ясновидящих, гадалок, общающихся с душами умерших, искателей… Ну и прочих, всех не перечислишь. И знаешь, поразительные результаты были. Ты-то меня понимаешь, а вот другие просто не верили своим глазам. Говоришь: вот смотри, пощупай, потрогай… Нет, отвечают, это фокус и вы нас обманываете. Коперфильдами домашними называли. А я им говорю: вы нас хоть на десятую часть того, что этот трюкач получает, профинансируйте, я вам все его фокусы повторю. Да мы такое сделаем, что весь мир ахнет!

Ну а когда нашего шефа турнули, нашу программу и прикрыли… Новые фавориты от ненависти ко всему, что всесильный генерал делал, рушили всю систему… Ну, это ты и без меня знаешь. Вот с тех пор… Слушай, а почему это ты все молчишь? Неинтересно, что ли?

Соколов растерянно улыбнулся:

– Ну хорош! Ты же сам просил меня молчать и дать тебе договорить. А теперь виноват, что тебя не перебиваю. Так что, теперь можно?

– Ну ты и вредный! – засмеялся Баграмов. – Нашел все-таки, как уесть. Но и я тебе отвечу тем же.

– Ну давай, давай! – весело произнес Андрей Георгиевич. – Попытки меня достать – это же твое любимое занятие.

– Хорошо. – Василий Сергеевич вытянул руку вперед. – Вот смотри, ты согласен, что есть феномен памяти у неживых предметов?

– Разве что деформация. Это все, чему тебя научили в вашей конторе? Тогда вас правильно…

– Стоп! – Баграмов поспешил остановить товарища, пока тот не ляпнул чего-нибудь, о чем потом пожалеет. – Ты хочешь сказать, что не признаешь такого явления, как розыск людей по их вещи?

– Собаки же находят…

– Андрей, ты же знаешь, о чем я говорю! – вскипел профессор.

– Вася, вот ты все стараешься усмирить свою восточную кровь, а все равно не получается, – усмехнулся Соколов. – Я еще покойной Кулешовой говорил, что нет эффекта кожного зрения, но она меня не послушала и ради утверждения своей правоты жизнь свою положила.

– Но я же сам видел, – Баграмов ударил большим кулаком себя в грудь, – как по фотографии человека разыскивают. Своими глазами! И эксперимент ставил чисто, без всяких допусков.

– Да кто же спорит? Я знаю, что у некоторых людей есть такие способности, – деланно равнодушным тоном проговорил Наставник. – Никто не спорит.

Профессор вдруг успокоился и, подозрительно прищурившись, посмотрел в хитро блестевшие глаза товарища.

– Ну давай-давай, выдай свою теорию, – требовательно сказал он. – Я тебя знаю. Раз ты так хитро глядишь, значит, что-то придумал.

– Да что давать-то? – начал Соколов. – Я давно говорю, что все мы живем в информационном поле, но видим только часть его проявлений. Ну вот словно в той притче, где слепые слона ощупывали. Некоторым же, таким как твои ведуны и искатели, дается увидеть несколько больше. Но тоже только частичку, кусочек… Кто-то видит след предмета в пространстве, а кто-то видит развитие судьбы индивидуума во временной среде информационного поля… Таких и называют ясновидящими. Пример тому – Нострадамус. И то, что называют кожным зрением… Ну помнишь, как я по цветным воздушным шарикам стрелял? Чтобы был определенного цвета. Вы ведь считали, что я держу в памяти, где каждый хранится, а я просто пользовался тем, что мне давало поле. Так же и вождение вслепую. Ты хоть десятью слоями мне глаза закрой, а я все равно дорогу вижу. Только не так, как вы, а совсем… Подожди, я же к тебе совсем за другим пришел. Ты мне голову заморочил.

– Я не заморочил, я просто подводил тебя к тому, что мне нужен кусочек чего-то, что принадлежит твоему… – Баграмов вспомнил, что собеседник до сих пор не назвал имя художника. – Как, ты говоришь, его фамилия?

– Чернов. Олег Чернов.

– Что? – удивился Василий Сергеевич. – Это не тот, который в розыске? Его еще по телевизору показывали? Соколов кивнул:

– Он самый. Но все это чушь. Поверь моему опыту, парень не виноват в том, что ему приписывают. Баграмов испытующе посмотрел на Соколова:

– Уверен?

– Полностью.

– По одним рисункам?

– Ну, твои же подопечные могли по фотографии найти человека, – засмеялся Андрей Георгиевич. – Придется тебе поверить мне на слово.

Василий Сергеевич молча кивнул. Да, приходится признать: Соколов вновь переиграл его. Ну, к этому не привыкать, профессор давно свыкся с тем, что его друг необыкновенный человек и соревноваться с ним в быстроте мышления бесполезно. Как, впрочем, и в мышечной реакции.

– Ладно, давай начнем поиск твоего гения, – примирительным тоном сказал Баграмов. – И хочешь ты или не хочешь, а придется нам обратиться к Алле Рихардовне Озолине.

Баграмов подошел к телефону и, включив громкую связь, набрал номер. Он сделал это из уважения к Сoколову – пусть знает, что у Василия Сергеевича нет от него секретов.

– Да? – прозвучал в динамике нежный девичий голос.

– Здравствуй, Илсочка, это Василий Сергеевич, – представился Баграмов. – Мама дома?

– Здравствуйте, Василий Сергеевич, – ответила девушка. – Я вас узнала. Мама дома, но она спит. У нее очень тяжелый больной… Но если что-то важное, я ее разбужу.

Баграмов вопросительно посмотрел на Соколова. Тот сделал отрицательный жест рукой.

– Нет, нет, девочка, не нужно, – проговорил он в микрофон. – Как вы там поживаете? А то что-то я давно о вас не слышал. Мама чем занимается?

– Мама там же, в больнице работает… да и в частном порядке тоже, – щебетала собеседница Баграмова. – Я юристом в провайдерской фирме… Маме передать что-нибудь? Может, сказать, чтобы она вам перезвонила?

– Да нет, не надо, я завтра позвоню, – сказал Баграмов. – Если какие будут трудности, звоните. Скажи маме, что я… Ладно, я сам ей скажу. Ну хорошо, Илсочка, не забывай старика, звони.