Регулюм
Шрифт:
Гостиная стала корчиться, плыть, искривляться, таять, сквозь ее интерьер проступили смутные тени деревьев, фигуры людей, какая-то машина. Совершенно инстинктивно Стас отмахнулся от видений, будто движением руки собирался избавиться от наваждения, и обстановка комнаты восстановилась. Но фигуры не исчезли. Уплотняясь и приобретая объем и цвет, в гостиной проявились трое гостей, словно сошедших с обложек фантастических боевиков: струящиеся, играющие перламутровым серебром, как живая рыбья чешуя, комбинезоны со множеством карманов, застежек, «молний», сеточек и блях, сложные шлемы с зеркальными забралами, необычной формы пояса с батареями каких-то цилиндриков и штырей и устрашающего вида карабины в руках.
Один из «киборгов», двигаясь несколько неуверенно, навел на хозяина карабин, в затылке снова шевельнулась, прорастая, «сливовая косточка», и Стас внезапно обрел небывалую остроту зрения, реакцию и ясность мышления. Почти не осознавая, что делает, он метнулся вперед, под ствол карабина, одной рукой повернул ствол таким образом, что тот стал смотреть на второго «киборга», и одновременно с выстрелом нанес кулаком короткий, но мощный удар в промежность противника.
Заговорила рация в ухе:
– Панов, слышите меня?! Немедленно уходите!
Но отвечать Стасу было недосуг.
Из дула карабина вылетел змеящийся ручеек зеленого огня, вонзился в шлем второго чужака. Раздались два вскрика – женских! «Киборг», получивший разряд неизвестного излучения, упал навзничь, ломая телом журнальный столик. Его напарник, отлетевший от удара к телевизору, согнулся пополам, держась за низ живота, однако тут же бросился на Стаса одновременно с третьим гостем, поднимавшим ствол электрокарабина.
Если бы он был мужчиной – пришла холодная трезвая мысль, – вряд ли очнулся так быстро.
Стас понял, что дерется с женщинами, хотя его это не остановило. Им руководила чья-то жесткая воля, а тренированное тело послушно выполняло приказы, будто он всю жизнь только и делал, что занимался рукопашным боем.
Стас ушел от выстрела – заныли толчковые мышцы ног, все же к таким нагрузкам они были не готовы, – винтом вывернулся из захвата «киборга» без карабина и подставил его под очередной выстрел. Затем прыгнул через кресло, толкнул его в ноги оставшемуся противнику, выбил оружие и толчком-щелчком («поршень» – всплыло в памяти название приема) торца ладони в грудь отбросил «киборга» к стене. Ударившись затылком о кирпичный выступ, на котором стояла статуэтка Александра Сергеевича Пушкина, гость сполз на пол и остался недвижим. Рядом упала и разбилась статуэтка поэта.
«Прости, Александр Сергеевич!» – беззвучно прошептал Стас.
Руководствуясь все тем же темным знанием, он наклонился над телом, поискал пальцами затвор шлема (руки знали, что делать!), повернул кремальеру, откидывая забрало, и шепотом выругался. В отверстии шлема виднелось бледное женское лицо с закрытыми глазами.
– «Волчицы»! – глухо проговорил Станислав. Дернулся назад, услышав какой-то шорох, и встретил взгляд Димы, держащего в руке пистолет. Взгляд этот выражал изумление, недоверие и страх.
– Это ты их сделал?!
– Н-нет… я, – сказал Стас, чувствуя эйфорическую легкость в теле и начиная растворяться в тихом гуле, возникшем в костях черепа, в котором потонул голос рации.
Пол квартиры дернулся, мигнули лампы. Тела «волчиц» исчезли! Интерьер гостиной снова начал плыть, искажаться, становиться прозрачным, сквозь него протаяли новые фигуры в спецкомбинезонах, какие-то кусты и камни.
– За мной! – дернул Стаса за руку Дима, и они бросились из квартиры вон, не дожидаясь очередной трансформации реальности, с помощью которой «волчицы» пытались захватить Панова.
Кубарем скатившись по изгибающейся под ногами, как живая, лестнице вниз, они нырнули в кабину «Лексуса», и Стас успел заметить, как громада дома изменила очертания: из двадцатидвухэтажного он превратился в девятиэтажный! Взревел мотор, джип сорвался с места и понесся со двора, распугивая гуляющих с собаками граждан. Стас, вцепившись обеими руками в сиденье, глядел назад, веря и не веря в метаморфозы ландшафта, которые не замечал никто из людей, даже Дима. Через минуту очнулся, расслабился, перестал оглядываться, заныли натруженные мышцы рук и ног.
– Поздравляю, старик, – искоса посмотрел на него Дима, продолжая гнать «Лексус» по ночной Москве. – Похоже, мы сорвали чьи-то планы. Я не знал, что ты мастер боя.
– Я тоже не знал, – пробормотал Стас, растирая икры. – Что это было?
– Ты о чем?
– Там, в квартире… проявление… фантомы…
– Это называется макроквантовым состоянием реальности. Наполовину жизнь, наполовину небытие. Пересечение потоков изменяющих реальность информаций.
– Почему ты вернулся раньше?
Дима с недоумением глянул на Панова:
– Я, наоборот, опоздал. Ты был один два часа.
Теперь уже Стас озадаченно посмотрел на своего телохранителя.
– Не может быть! Ты ушел, я позвонил по… э-э, телефону, и через пять минут началась эта свистопляска.
– Ты все-таки позвонил?!
Стас виновато опустил голову:
– Домой Дарье… а ее отец ответил, что она погибла еще в шестилетнем возрасте. Но ведь ее можно спасти?
Дима не нашелся, что ответить, и лишь увеличил скорость, не обращая внимания на отчаянные попытки инспектора на посту остановить джип. Через четверть часа они были на базе.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДИАНЫ
Вадим еще спал – шел всего шестой час утра, когда его разбудил звонок в дверь. Недоумевая – кому он понадобился в такую рань? – капитан накинул казенный халат и открыл дверь спального модуля. В коридоре стояла мадам Шлионская в сопровождении двух атлетического вида «волчиц». Диана выглядывала из-за их спин с виновато-встревоженным видом.
– Почему вы не сказали, что ваш друг Станислав Панов – мастер единоборств? – сухо спросила командирша «волчиц».