Регент
Шрифт:
– У тебя появился молодой человек?
Как будто он этого не знал прежде!
Они снова двинулись вперед.
К счастью, эта часть танца не требовала движений врозь.
– Я с ним с детства помолвлена. Наши родители давно сговорились… Ты меня прости, Остромир. Я же хоть и княжна по происхождению, но девушка самая обыкновенная. Мне хочется простой семейной жизни, а с тобой – я и прежде это чувствовала – такой жизни мне не дождаться. Вот я и решила, что самое время выйти замуж.
«Росомашье» сердце вновь дало перебой. Но после секундной паузы – застучало.
Будто его попытались прострелить арбалетным болтом, но чуть-чуть промахнулись…
– Ты простишь меня, Остромир?
Поворот влево, правая рука под локоток, движение по кругу…
«Ты простишь меня»… Как будто непрощение что-то изменит. Как будто, если он, Остромир, ее попросит, она откажется от замужества… Черта с два! И она не откажется, и он не попросит, ибо… ибо… да никакого ибо! Просто не попросит, и все! Умерла так умерла!
Судьба дала тебе шанс, голубушка моя, а ты им не воспользовалась!
Он автоматически выполнял танцевальные па и не замечал, как ожесточение овладевало его душой. Словно внезапно павший туман накрывал вечерний луг – быстро и неотвратимо…
Интересно, за кого ты собралась замуж, голубушка? За промышленника, за финансиста, за военного? Но я буду не я, если задам тебе этот вопрос. Ты же только его и ждешь! Словно ответ на него может облегчить твою совесть, оправдать твое гнусное предательство!..
Поворот, левая рука под локоток, движение по кругу…
– Кто он? Твой жених…
– Князь Стародубский. Владимир Иванович.
Со Стародубскими Осетр знаком не был. Не представилось случая встретиться. Но род вроде бы древний…
– Он тут?
– Нет.
Снова поворот влево, правая рука под локоток, движение по кругу…
– Они живут не на Новом Санкт-Петербурге. Есть такая планета, Солнечногорьем называется. Красивая…
«Ты к нему улетишь, ты расскажешь ему обо мне…»
И опять поворот вправо, левая рука под локоток, движение по кругу…
Солнечногорье… Ишь ты! Нашли миру названьице! Видно, тот еще фантазер поименовал!
– Кто он? Промышленник?
– Нет. Военный. Служит в штабе планетной обороны. У родителей его поместье, занимаются выращиванием овощей. Несколько фабрик по производству консервов. Доход не слишком велик, но стабилен.
Ну да, стабилен… Именно эта стабильность вам, женщинам, и нравится! Лучше захудалый князёк, который удержится при любой власти, чем регент, наследник трона, с которым запросто можно угодить на тот свет…
Ну и бог с тобой, душа моя! Живи уродкой!
Потом зазвучал новый медленный танец.
– Я очень удивлена, обнаружив тебя таким!
– Каким? Разве я очень изменился?
– Внешне – нет. Разве лишь чуть-чуть повзрослел… Но вообще-то сделался совсем-совсем другим. В тебе появилось что-то чужое, чего не было в том юном кадете-«росомахе».
«В тебе тоже появилось что-то чужое, – подумал Осетр. – Наверное, это от встреч с твоим женихом. Наверное, женщины, сойдясь с другим мужчиной, и сами становятся иными. Наверное, они подстраиваются под следующего. Наверное, иначе они просто не могут. Наверное, чтобы понравиться следующему, надо забыть, какой ты была с прежним…»
– Твой папа все еще не любит нашего брата «росомаху»?
Она заметно смутилась. Возможно, тоже вспомнила давний разговор…
– Все еще не любит… Но ты ведь теперь не «росомаха»!
И эта фраза открыла Осетру гораздо больше, чем сопливый рассказ про душку-нареченного
– Куда ты пропала тогда, на Дивноморье? После той нашей ночи? Помнишь ту нашу ночь?
У нее даже щеки запылали.
– Остромирушка, не надо, – взмолилась она. – Я прошу тебя… Не надо!
«Не сможешь забыть… Нет, не сможешь, не сможешь, не надо!..»
– Хорошо, Яночка, – сказал он. – Не буду… Но куда ты все-таки пропала?
– Я в ту ночь заболела, – пояснила она. – Температура подскочила выше сорока. Меня немедленно госпитализировали.
«У, гадюка! – подумал Осетр про няню Аню. – Эта болезнь – точно ее рук дело. Трудно, что ли, воспитаннице подсыпать какой-нибудь гадости?»
– Провалялась в госпитале целых две недели, едва на кладбище не отравилась. А когда выздоровела, мне сказали, что няня Аня умерла… Она той же болезнью заразилась, что и я, но организм слабее оказался, не молоденькая уже. Вышла я из госпиталя – оказалось, ты убит и Ванюша Небежинский убит… Гладиаторы несчастные! – Она всхлипнула от воспоминаний. – Что мне оставалось делать? Отправилась домой.
Осетр вдруг обнаружил, что музыка затихла, а они с Яной все еще стоят друг против друга, едва ли не взявшись за руки.
Он отвел ее к родственникам.
Да, господа соратники разыграли на Дивноморье очень грамотно выстроенный спектакль! В уме и фантазии не откажешь! Наверняка Деда рук дело! Сама бы агент Полина такого не придумала! Такие только в личных отношениях с мужиками находчивы и умны!
Потом был третий медленный танец.
– А как ты оказалась в системе Дальнего Алеута?
– Где? – не поняла Яна.
– Ну… На пиратской базе.
– А это были пираты?
– Да.
Яна глянула на него широко открытыми глазами, в которых плескался совсем не страх.
Тот страх давно забылся. А то, что проступило в глазах, по-прежнему жило.
– Не знаю! Я просто не помню. Пришла в себя уже… на пиратской базе…
Да уж, похитить человека – нет ничего проще! Выследили, оцарапали чем-нибудь в толпе, а потом посадили теряющую сознание девушку в подоспевший водородник, и никаких проблем!