Реализация
Шрифт:
– Так я что — я ничего. Потерплю, коли для следствия надо. Вы чего плохого про меня не подумайте, я ить не трус, в германскую воевал. Просто к покойникам не привык.
– Скажите, пожалуйста, Дужкин был женат? — спросил я.
– Что он — не мужик что ли, — даже обиделся за соседа Вощинин. — Давно уже как Гапку в жёны взял. Только вот деток господь не дал, так и живут вдвоём.
– Гапка — это я так понимаю, Агриппина?
– Она самая.
– И где сейчас находится Агриппина Дужкина?
– Так работает она: сутки через сутки, — пояснил Вощинин. — Сегодня как раз на смену заступила. Вечером с работы придёт. Я ить почему хорошо знаю — Гапка вместе с моей трудится. Деньжищу не зашибает, кто ж им, бабам, хорошо платить станет, но копейка в доме лишней не бывает.
– И о смерти мужа, разумеется, ещё не в курсе? — предположил я.
– Не успели сообщить, — виновато произнёс Леонов.
– Как здесь освободимся, надо будет обязательно сообщить Дужкиной о гибели супругу. Ну, и если получится — допросить. Может, она знает что-то полезное, — распорядился я и вернулся к главному, зачем, собственно, и попросил позвать соседа:
– Скажите, Вощинин, а у Дужкиной волосы какого цвета? Случаем не рыжие?
– Скажите тоже — рыжие, — хмыкнул мужчина. — Тёмненькая она.
– Понятно, — протянул я.
Похоже, наш драгоценный покойник имел обыкновение изменять супруге, и женский волос рыжего цвета тому доказательством.
– А духами Агриппина Дужкина пользуется?
– А ей то зачем? — удивился Вощинин. — Баба должна пахнуть бабой, а не цвяточками. Она ж не шалава какая, а мужняя женщина. Ей духи ни к чему. Моя тоже на себя всякую гадость не льёт.
– Я слышал, что Дужкина видели в компании какой-то рыжей надушенной женщины, — пристально посмотрел я на Вощинина.
– Чего не знаю, того не знаю, — вяло произнёс тот. — Это, наверное, прости меня господи, параститутка какая была. Видать, не всё гладко у Агриппины по бабьей части с мужем, вот и бегал Васька по другим бабам. Когда совсем невмоготу становилось, так и параститутками не гнушался.
– Понял вас, гражданин Вощинин. Спасибо за помощь следствию.
– Ну дык всегда пожалуйста, — он я явным облегчением выскочил из спальни.
– Товарищ начальник, а чего это вы вдруг про рыжих спросили? — заинтересовался Леонов. — И откуда знаете, что убитый с какой-то рыжей девкой гулял? Вы ведь у нас в городе первый день только… Может научите «пинкертонить»?
– Да тут особого секрета нет. Вот, сам погляди, — показал я ему волос. — На простыне нашёл. И, обрати внимание, на запах духов.
Он повёл носом.
– Есть маненько.
– Я б не сказал, что маленько. И в связи с этим есть у меня одна гипотеза.
Я приоткрыл дверцу шкафа, заглянул в него: там хватало пустого места и при желании тут мог бы спрятаться человек невысокого роста и стройного телосложения, то есть женщина. К тому же здесь ещё ощутимее пахло духами — что наталкивало на мысль: внутри кто-то сидел, и этот кто-то вряд ли бы полез в шкаф ради прикола. Нет, скорее всего, ему пришлось прятаться.
Если супруга была на работе и должна вернуться только вечером — ответ напрашивается сам собой: кажется, у нас есть свидетель, вернее — свидетельница убийства, которая могла из шкафа слышать и наблюдать за происходящим.
Сумеем отыскать — найдём убийцу или убийц.
– И как — нашли в шкафу что-то интересное?
– Похоже, что нашёл.
– Дайте догадаюсь: в шкафу могла спрятаться рыжая?
– А ты делаешь успехи, Пантелей, — одобрительно произнёс я. — Это, конечно, догадка, но, сдаётся мне, мы на верном пути. Давай мыслить логически: жена отбыла на работу, Дужкину стало скучно. Он снял себе девочку и принялся кувыркаться с ней в постели. Внезапно заявились некие незваные гости. Дужкин на всякий случай велел подруге спрятаться в шкафу.
– И та всё видела?
– Видела вряд ли, а вот слышать могла.
– Эх, найти бы её, — мечтательно произнёс Леонов.
– Пантелей, ты только моему вопросу не удивляйся, пожалуйста, — заранее стал готовить Леонова я.
– Спрашивайте, товарищ начальник.
– Ты местных проституток хорошо знаешь?
– Кхм! — чуть не поперхнулся Леонов. — Товарищ начальник, вы чего? Я ведь комсомолец!
– Я тоже комсомолец, но в первую очередь — милиционер. А милиционер просто обязан знать тех, с кем по долгу службы ему приходится регулярно иметь дело. И на будущее, заруби себе на носу: жрицы продажной любви — отличные информаторы. Только к ним надо знать подход.
– Да какой тут подход? — разгорячился парень. — Если не встала на путь исправления, пусть в тюрьму идёт. Уж там-то её точно перекуют.
– Насчёт последнего — не уверен. А нам, как ни крути, нужно искать рыжую проститутку. И, как мне кажется, это — не дешёвая вокзальная шлюха, а девочка подороже. Думаю, Дужкин мог себе позволить такое развлечение.
Леонов задумался.
– Тогда, наверное, надо через «мамок» поспрошать. Даже если рыжая на себя сейчас работает, наверняка кто-то из «мамок» её должен знать.
– А ты — не так прост, каким кажешься, — улыбнулся я. — Сдаётся, мы с тобой сработаемся.
Кажется, я нашёл нового начальника подотдела угрозыска. Да, молодой, да, неопытный, но молодость проходит быстро, а опыт появляется со временем и с каждым новым делом. Вряд ли мне горком и исполком предложат кандидатуры матёрых волков — так что будем учить и воспитывать собственные кадры.
Леонов скромно улыбнулся.
– Хотелось бы сработаться, товарищ начальник.
– Тогда называй адреса «мамок». Поеду знакомиться.
– А я? — вопросительно поднял подбородок Леонов.
– А ты здесь останешься за главного. Дождёшься следователя, фотографа — сообщишь наши выводы про имитацию самоубийства. Только про рыженькую — чур, молчок! Пусть это останется нашей тайной.
– Похоже, вы не очень-то верите людям, — хмыкнул Леонов. — Странно, что мне доверились, товарищ начальник.
– Ну, на кого-то же мне нужно здесь опираться, — сказал я. — Давай, диктуй адреса. Посмотрим, как тут интим-сервис организован, — добавил я уже вполголоса.