Чтение онлайн

Автомобиль с визгом останавливается.

– Подожди меня, я дам тебе зонтик – говорит Линден – Сесилия, любимая, надень капюшон.

Она надевает, и половина волос ее мнется. Я помогаю ей с капюшоном ее пальто.

– Мы приехали? – бормочет она.

– Да – говорю я – Теперь ты сразу можешь идти спать. Сегодня утром я постирала простыни.

Я не говорю ей о крови.

– Она это сделала – говорит Рид – Кто ж знал, что стиральная машина на самом деле работает? Я использую ее для хранения продуктов питания.

– Я постелила кровать – я хмурюсь и убираю волосы с ее лица – Кончики я подоткнула, как ты любишь.

Жалкий жест, чтобы ее успокоить, слишком мало, если учесть, сколько всего она пережила.

– Спасибо – она зевает. Ее голова сонно запрокидывается. Линден одевает Боуэну капюшон и отдает его Риду, перед тем как помочь Сесилии выйти из машины, держа перед ней зонтик. Как только мы оказываемся внутри, Линден пытается взять ее на руки, но она останавливает его.

– Подожди – говорит Линден, но она идет вперед по коридору. Она не смотрит и отводит глаза, той ночью ее сердце остановилось. Она как сомнамбула за пределами человеческой досягаемости, игнорирует голос, что ее зовет. Она перестала говорить о кошмарах, но на самом деле она от них не избавилась. Она идет, проводя рукой вдоль стен. Ее шаги медленные, шаткие, но целеустремленные. Рид только что потянул за шнурок, который освещает лестничную клетку мерцающим светом, делает шаг в сторону, чтобы ее пропустить. Она останавливается перед ним, она ниже его на целую голову, и смотрит ему в глаза.

– Я сожалею о том, как я себя вела - говорит она – Я была ужасна и вы тоже, но щедры. Спасибо, что позволили остаться в вашем доме.

И Рид, который был зол на нее, когда она в тот раз вышла из кухни, смягчается.

– Забудь об этом, малыш – говорит Рид, она вроде бы улыбается, а затем идет вверх по скрипучей лестнице.

В спальне она падает лицом вниз на матрас, и Линден снимает ее грязные туфли. Она поворачивается на спину, обмякшая, как тряпичная кукла, смотрит пустыми глазами, как он снимает ее пальто, берет ее руки и втирает тепло в ее пальцы. Он все время шепчет ей комплименты, говорит, как она важна, что она сильная. Но она не реагирует даже, если он говорит, что любит ее. И тут я слышу, как она тихонько вздыхает, вижу, как она изгибает губы и всхлипывает. Платина наконец-то сломалась. Когда Линден ложится рядом с ней, я выхожу из комнаты в зал. Они должны остаться наедине. Муж и жена. Мне там места нет. И в любом случае я скоро уеду. Если бы Сесилия знала что я здесь только ради нее, она бы вытолкала меня за дверь. Но я не могу уехать пока не буду уверена, что с ней все в порядке.

Я иду вниз, на кухню, где Рид пытается кормить Боуэна из бутылочки, одновременно пытаясь работать над чем-то, что включает в себя грунт и стеклянные банки.

– Маленькие арбузы – говорит он мне, не отрываясь. – Если я могу заставить расти семя в банке, то он примет форму банки, не больше, не меньше.

– Мне нравится – говорю я – Менять что-то, не меняя генетику.

– Ты умница – говорит он мне – Плохо, что не увидишь, как это происходит.

Я беру Боуэна, удивляясь тому, какой он тяжелый для такого, настолько маленького и сажусь в кресло кормить его тем, что осталось в бутылочке. Я смотрю, как его губы шевелятся, все в молоке, но не проливает ни капли. Его глаза подмигивают. Он идеальная маленькая машинка, безупречно спроектированная, за исключением одного надоедливого глюка.

Некоторое время стоит тишина, затем Рид говорит:

– Малышка выглядит так, будто побывала в аду и вернулась.

Мне нравится, что Рид видит Сесилию такой, какая она есть.

– Она побывала в аду – соглашаюсь я – Вот только, вернулась ли?

Рид засовывает руку в банку, кладет семечко в слой почвы и прижимает его.

– Она убеждена в том, что Вон хотел ее смерти – говорю я – Она хочет быть как можно дальше от него.

– Все верно – говорит Рид, в его голосе нет удивления – Что ты думаешь?

– Я бы этого не исключала из списка – говорю я, наклоняя бутылочку так, чтобы Боуэн не наглотался воздуха. Я помню это, когда наблюдала за моей мамой, как она обращается с новорожденными в лаборатории. – Если вторая беременность была опасна для нее, может он ничего не делал. Может быть, он просто сидел, сложа руки, и пустил все на самотек. Чего я, честно говоря, не понимаю. Может быть, он понял, что больше не может ее контролировать, но зачем убивать? Что он от этого выиграет?

– Я слышал раньше об охотниках – говорит Рид – Которые охотились на животное. Готовили с него жир, ели его мясо, носили его шкуру, хоронили его органы и поклонялись его черепу. Мой брат такой – он ничего не делает просто так.

– Вы говорите про инуитов, – говорю я, – Они вырезали скульптуры из костей и делали нитки из сухожилий.

Я читала о них в одной из энциклопедий моего отца. Они жили в Канадской Арктике, практически возле моря. Даже сейчас я вижу глянцевые фотографии, тяжелые шубы, длинные ряды следов на снегу позади маленькой девочки с длинными черными косичками, она держит рыбу. Я помню, насколько сильными они казались и красивыми. Это причиняет мне боль. Я не хочу их сравнивать с Воном, но они похожи. Он хотел выпотрошить меня и мою сестру по мужу, как рыбу, используя каждый орган. На мгновение меня охватывает гнев, и моя рука трясется; бутылка выскальзывает изо рта Боуэна, но он всасывает ее обратно. Это неправильно, что я держу такое хрупкое существо, и думаю о таких ужасных вещах.

– Ты многое знаешь, куколка – говорит Рид – Не нужно верить всему, что пишут в книгах по истории. Они врут.

Он немного трясет бутылку с семенами, держит их под лампочкой, что висит над головой. Семена маленькие, еще не проросли и они меня бесят. Их посадят, и они вырастут такими, какими должны быть.

– Рейн – говорит Линден тихо, он стоит в дверях, бледный как смерть.

– Я почти закончила кормить Боуэна – говорю я – Тогда я уложу его. Или ты хочешь забрать его прямо сейчас?

– Нет, пусть доедает – говорит Линден, его тон никогда не меняется. – Просто положи его потом в кроватку, если ты не возражаешь, конечно. Увидимся утром.

Он не ждет моего ответа. Он медленно поворачивается и уходит, исчезая в темноте зала.

Рид хмурится:

– Посмотри на этого мальчика. Я всегда надеялся, что когда-нибудь он осознает, какой человек, его отец. Но я не хотел, чтобы это произошло вот так. Счастье в неведении – ты когда-нибудь слышала такое выражение?

– Да – говорю я. Хотя моему поколению этого не было предоставлено.

– Мой племянник смышленый мальчик, но думаю, ему больше нравится оставаться в неведении – говорит Рид – Но это не про тебя. Там, в твоей голове, винтики постоянно крутятся.

– Он делает много хорошего – говорю я – Я же, не приношу ничего, кроме неприятностей.

– Беда уже пришла туда – говорит Рид – Ты только раскрыла ее, вот и все.

После того как Боуэн доедает, я несу его наверх по лестнице избегая скрипучих ступеней. Свет в спальне выключен, но я слышу, как Сесилия говорит: