Разрушитель
Шрифт:
Смотреть чужими глазами, даже если это представитель твоей расы, непривычно. Немного отличается световосприятие, угол обзора и прочие мелочи, к тому же происходит небольшой психошок. Тому, кто привык к телевидению, это не страшно, мы привыкли воспринимать мир и через объектив телекамер.
Но вот смотреть на окружающее глазами гремлина это иное. И дело было даже не в цветовосприятии или, расширенном по сравнению с человеком спектре. Мир стал другим, само ощущение окружающего изменилось. Правильная форма Арены и всего Колизея вызывали отторжение, в этом месте было неприятно находиться, а вот разбросанный кругом мусор был КРАСИВ! Его вид умиротворял и привносил в душу покой, хотелось петь и радоваться.
Мохнатые ручонки гремлина пришли в движение. Ремешок начал свое превращение. Я наблюдал, затаив дыхание. Не видя моей реакции, темношерстый раза три-четыре связывал и распускал узлы. Наконец, выдохнув, разорвал соединяющую нас астральную нить. Все гениальное просто, и я только что получил полное тому подтверждение. Бесполезно было пытаться понять гремлиновское искусство, смотря на мир так, как привык, но стоило посмотреть на окружающее иначе и… Отобранный у лопоухого ремень легко связался в необходимую конструкцию, нелогичную, но действенную. Одно поддергивающее движение ничем не примечательной части узелка, и… «гордиев» узел распадается сам.
— Спасибо! — Поднявшись, я церемонно поклонился гремлину, как кланяется ученик учителю. Это была правда, вожак научил меня большему, нежели плетение узлов. Облегченно вздохнув, лопоухий махнул лапкой и убежал в сторону своей стаи.
Еще некоторое время я тренировался, меняя восприятие мира с обычного на «взгляд хаоса», как про себя я назвал подобное зрение. Держать одновременно обычный взгляд и вновь приобретенный было тяжело, голова начала болеть, а тело плохо слушаться. Что ж, значит, будем пользоваться умением гремлинов в случае необходимости, а не постоянно, только и всего.
Меня ждала Арена. Как-никак, а именно за этим я сюда и пришел. Надо было немного успокоить совесть, попытавшись вернуть сломанное Ларту. Но попытка ступить на песок Арены оказалась неудачной. Что-то не пускало меня! Сколько веков сюда хожу, а такое впервые! Сделав несколько попыток, понял, Арена не против впустить меня, она против чего-то иного. После непродолжительных экспериментов, я стоял на чистом песочке боевого поля. Но для этого мне пришлось оставить на лавках «Мерцающего», дискоида и все прочее вооружение. Странно…
Открылись ворота, выпуская моего противника. Я чуть не подавился от такого зрелища. Тяжелый пехотинец Хиорта, закованная в броню консервная банка с коротким мечом и строевым щитом. Боевая единица, не предназначенная для сражения один на один, его стихия — плотный строй. Похоже, Арена ошиблась, выставив мне настолько слабого соперника. На песке под моими ногами появился гладий и двереподобный щит.
Проигнорировав предложенное оружие, я легкой трусцой побежал навстречу пехотинцу. Солдат, видя мое приближение, остановился, уперев щит в землю, и целиком спрятался за ним, торчала только верхушка шлема. Обычная тактика — принять первый удар на щит и тут же ударить гладием в ответ. Только вот никто ему подобной возможности не предоставит. Резкий удар ногой в верхнюю часть щита, солдат не успевает отреагировать, и бронированная кромка его защиты, похожая на сейфовую дверь, вминает переносицу внутрь черепа. Труп, еще не осев полностью на песок, уже растворяется в матовой дымке, оставив на арене только гладий. С раздражением выкидываю его в общую свалку амфитеатра, не понимая, что происходит.
Второй противник лишь усиливает мое недоумение. Пират Острова Свободы: легкая кожаная броня и тяжелая абордажная сабля. Пф-ф-ф, настолько слабых оппонентов Арена не выставляла против меня уже без малого четыре века. Подобрав появившуюся саблю, без сантиментов метнул ее в приближающегося охотника открытых морей. Судя по попытке заблокировать летящее оружие, пират был достаточно опытным и мог бы отбить саблю, пущенную человеческой рукой, но я-то давно не человек. О чем и свидетельствовала тающая фигурка, судорожно сжимающая лезвие, торчащее из живота.
Как в калейдоскопе сменяются рейнджер Рааста, страж Островов, спецназовец Северной империи, благородный идальго юга, рыцарь-барон. На каждого я трачу не более десяти секунд. Горка трофейного вооружения постепенно растет.
Следующий враг вызывает у меня плотоядную усмешку. Дварф из клана Великих Пустошей сжимает в руках предмет моих семидесятилетних поисков. Ослепительную, великолепную в своем совершенстве, полуторную секиру из легендарной синей стали. Арена предлагает такую же мне, и в этот раз отказываться не собираюсь.
Тангар начинает боевой разбег, страшный прием, если ты весишь полтора центнера, закован в лучшие доспехи мира, а сам сильнее любого из людей. Не собираюсь в этот раз отсиживаться на месте и разгоняюсь сам. Мы с грохотом врезаемся друг в друга, сталкиваются не только секиры, но и наши тела, и быть бы мне калекой, но закованные в доспех колени и локти дварфа наносят удар не в податливую плоть, а в хитин брони измененного тела. Противник изумлен, но лишь немного, опытный боец, не позволяющий чувствам управлять собой. Отпрыгиваю, разрывая дистанцию, секира в моих руках превращается в гибрид гидравлического молота и отбойного молотка, удары следуют с силой первого и частотой второго. Гномам не впервой сталкиваться с противниками быстрее себя, вся их боевая техника учитывает природную медлительность расы. Но вот сочетание того, что враг не только быстрее, но и сильнее, боевые искусства дварфов не предусматривают. Через полминуты секира пополняет коллекцию сегодняшних трофеев.
Все интереснее и интереснее. Мягкой поступью, практически стелясь по земле в низкой стойке, ко мне приближается высокородный представитель дома Шарха. Дроу в своей излюбленной броне-хамелеон, три косички, заплетенные на челке, указывают на статус ненаследного принца дома, и ставшие синонимом дроу парные мечи в руках. Увидите где-нибудь дроу с оружием, отличным от пары одинаковых мечей, знайте — это проходимец. В иных мирах, может, и иначе, а у нас прямо такое ощущение, что в них генетически заложена тяга к выбору подобного оружия.
Темные — великолепные бойцы: сила, скорость, отточенная техника и долгая жизнь, плюс постоянные интриги. Их единственный недостаток — приверженность к парным мечам, да до определенного уровня умения это эффективно, и, кажется, что «двурукий» непобедим. Но перешагиваешь определенную планку в искусстве фехтования, и приходит понимание ущербности такого подбора оружия. Именно поэтому лучшая гвардия не у дроу, а у вампов.
Подняв два клинка, без сожаления ломаю один из них посередине, благо обычная сталь, не адамантит. Самая простая и эффектная техника боя против оружия, одинакового по длине, — техника магнита. Когда твои клинки намертво прилипают к клинкам противника, ни на долю секунды не прерывая касания. Ей тяжело научиться, бой по канонам этой школы напоминает красивый медленный танец, сопровождаемый несмолкаемой песней клинков. Со стороны кажется, что оружие — это любовники, слившиеся в экстазе страсти, не желающие выпускать друг друга из объятий. Дроу уже не пытается атаковать, у него только одна цель, чтобы клинки перестали путаться и сталкиваться меж собой, но я не отпускаю, продолжая танец. Темный отступает на полшага назад, поймав момент, когда мои мечи находятся снаружи, а его — внутри боя, резко разводит руки в стороны. Что ж, его желание — избавиться от прилипчивых лезвий противника — понятно, да и нанести удар клинками я из этого положения не могу. Но это бой, а не танцы, удар ногой в пах, и согнувшемуся от невыносимой боли высокородному уже не разогнуться живым.