Чтение онлайн

— Я согласилась, — сказала Сабра, — но я приму меры предосторожности.

Едва родившись, искра угасла.

Дочь Аладара ушла.

В крошечное отверстие в стене едва начали пробиваться слабые лучи солнца, когда в комнату, где я лежал, пришли люди. Среди них был Аббу Бенсир, отложивший свой меч. Он молча ждал около двери, пока остальные открывали кандалы, вынимали кляп, перевязывали засохший порез на правой руке, ставили на скамью еду и кувшин с водой.

Они ушли, плотно прикрыв за собой дверь. Аббу остался. Он стоял, прислонившись к стене, и молча смотрел на меня. Одетый на нем бронзово-коричневый бурнус из плотного шелка и льна, даже в слабом свете излучал необычное металлическое свечение. Ничего подобного я на нем еще не видел. Стоимость этого бурнуса намного превосходила возможности Аббу. Ясно было, что тут тоже не обошлось без Сабры.

Солнце взошло и свет из узкого отверстия осветил комнату. Аббу отошел к другой стене, чтобы не пришлось щуриться.

— Для танца, — сказал он, кивая на еду.

Я сидел на шероховатой скамье и молча продолжал завязывать шнур набедренной повязки.

— Твой меч у нее. Я объяснил ей, что это… она его очень хотела получить и даже заставила Умира привести Дел. Баске это совсем не понравилось, но она убрала его в ножны для нас. Она сказала что-то вроде того, что лучше его коснемся мы, чем какой-то невинный ребенок на улице.

Я не ответил.

— Ты же знаешь, нам давно пора с этим разобраться, — мягко напомнил Аббу.

Я согнул руку в локте, сжал пальцы в кулак, чтобы проверить, не задеты ли мускулы. Как и ожидалось, рана заныла, но кровотечение остановилось, а повязка должна была сдержать его, если мне придется сделать резкое движение. Такая мелочь на могла повлиять на танец.

— Вот так и создаются легенды, Песчаный Тигр. Ты это знаешь. Для всех молодых танцоров мечей ты и есть легенда.

Я наконец-то поднял голову и посмотрел прямо на него. После ночи молчания говорил я хрипло, тем более что рот болел от кляпа.

— Для тебя это так важно?

Плечи Аббу слегка приподнялись под дорогой тканью бурнуса.

— А что у нас еще есть, кроме легенды? Именно ее покупают люди, когда нанимают танцора меча. Человека, мастерство и легенду о нем.

— Ты мог бы попросить, — сказал я. — Мы могли бы танцевать вдвоем, только ради нас, и разобраться в этом раз и навсегда. Можно было обойтись без всего этого.

Он улыбнулся и Южное лицо, почти на десять лет старше моего, покрылось складками. В полумраке седина в черных волосах серебристо светилась. Он был старше, жестче и мудрее. Он имел большее право называться легендой во плоти.

— Ну попросил бы я, ну и что? Однажды я пытался и обнаружил, что ты одержим тем, что Дел объявила Чоса Деи. Мог ли я после этого просить? — он отмахнулся. — А когда ты пришел в себя, у тебя не было времени на настоящий танец согласно кодексу. За тобой гналась Сабра, тебя искали племена, и я понял, что ты никогда уже не сможешь остановиться и никогда не войдешь в круг против меня, и поэтому я должен тебя заставить.

Он стоял спиной к свету, но я различал твердые, бледно-карие глаза, неровный шрам, проходивший через подбородок. Аббу обладал тем, чего я так и не смог добиться: уверенностью в себе. Он умел танцевать и жил только танцем.

Я, конечно, танцевал не хуже, а может даже и лучше — хотя до сих пор мы так это и не выяснили — но уверенности в себе у меня не было.

Я просто никому в этом не признавался.

Аббу ждал молча. Я не сомневался, что он уважал меня: он пришел без оружия, хотя это ничего не меняло. Я пролежал растянутый кандалами всю ночь. Зная реакцию Аббу, можно было уверенно предсказать, что я снова лежал бы на скамье, не успев коснуться его.

Я посмотрел ему в глаза и почувствовал, что он ждет от меня чего-то.

И тогда я все понял.

— Значит это тебе мы обязаны, — объявил я. — Она отставала от нас на день, на два дня пути, а потом вдруг оказалась здесь, поджидая нас у Фоуада.

Он усмехнулся.

— О таких людях, как мы, по Пендже ходит столько легенд, что это портит нам жизнь — наши поступки становятся предсказуемыми. Когда мы узнали, что вы с Дел покинули Кууми, я сказал Сабре — и Умиру, когда мы встретили его в оазисе — что ты направляешься в Джулу. Я не знал, почему, но знал куда. Ты всегда останавливался в одном месте: у Фоуада. Так что я предложил им набрать побольше воды, гнать лошадей, чтобы опередить тебя в Джуле, и там подготовить ловушку.

Я вспомнил искреннее дружелюбие Фоуада, его любезность по отношению к Дел.

— Фоуад?

Аббу дернул плечом.

— Ты даже не представляешь, какой целеустремленной может быть Сабра. Она не похожа на других женщин. Она всегда получает то, что хочет. Джула — ее домейн; она свободна делать все, что взбредет ей в голову с любым человеком, попавшим под ее причуды. Это может быть мужчина, женщина, ребенок. Ты знаешь, каким был Аладар — я слышал, что он сделал с тобой. Так вот: дочь еще хуже. Дочь совсем другая. Фоуад совершил бы непростительную глупость если бы отказал ей.

— Что сделают с Дел?

Аббу пожал плечами.

— Сейчас она у Умира. Он сделает с ней все, что захочет.

Я вглядывался в его лицо. Как он мог? Он ведь знал, любил, желал Дел.

— И тебя это не волнует?

Аббу засмеялся своим хриплым разбитым смехом.

— Ты совсем не веришь в баску? Умир недооценивает ее, а я ее знаю. Он спит с мальчиками, в постели женщины его не интересуют… он хотел получить ее только для пополнения своей коллекции. Коллекционеры обычно бережно обходятся со своими сокровищами, — он прислонился к стене, бездумно потирая зарубку на носу. — Дел не назовешь беспомощной. Долго удерживать ее он не сможет.