Разрушь преисподнюю!
Шрифт:
Барон Мак-Грегор сидел в кресле под пальмой и курил. В кадку, из которой произрастала пальма, он деликатно стряхивал пепел. И выглядел барон таким крахмально-чистым, что никто не осмеливался сделать ему выговор.
Прижав руку к груди, Глеб произнес по-английски:
– Можешь застрелить меня, Ричард: на дорогах такие пробки…
Барон наставил на него палец.
– Пиф-паф! – И кивнул на кресло рядом. – Присаживайся, Майкл. Если бы ты согласился подняться ко мне в номер, я мог бы заказать выпивку.
– В другой раз, Ричард.
– Вечно ты спешишь, Майкл. Если на секрет, чем ты занят?
– Пишу роман.
Барон воззрился на Глеба в изумлении. Затем расхохотался, издавая звуки, напоминающие детскую погремушку.
– О лорд Грин… воистину у каждого свои причуды!
– Рад, что ты принял это стойко, – парировал Глеб. – Мог бы и в обморок упасть.
В этот момент в дверь отеля вошел господин в темных очках и в берете, натянутом на лоб. Он с интересом изучал театральную программку, прикрывающую нижнюю часть его лица. Глеб едва удержался от смеха: это был все тот же пижон с усиками. Сей пинкертон уселся в углу напротив и, будто кого-то ожидая, уткнулся в программку носом.
Барон между тем сказал:
– Майкл, надеюсь, ты не обиделся?
– На дуэль тебя вызову, – пообещал Глеб. – Если немедленно не перейдешь к делу. Зачем звал?
Оглядевшись, барон ткнул окурок в землю возле пальмы. В кресле напротив пижон с усиками продолжал штудировать программку. Окурки барона, очевидно, его не интересовали.
– Вопрос деликатный, Майкл, – понизил голос барон. – Мне нужен твой совет. И возможно – помощь.
Глеб не сдержал усмешки.
– Если речь идет о похищении картины…
– Оставь, – отмахнулся барон. – Это был каприз, он прошел… почти. Хочу с тобой поговорить о супругах из Манчестера.
Глеб со вздохом возвел глаза к потолку.
На даче в Голицыне супруги Ньюгарты, устав от лабораторных экспериментов, устроили перерыв на обед. Кормили их отменно, порой даже изысканно, однако Джордж гурманом не был, и мысль о возвращении в Манчестер овладевала им все настойчивей.
Обедали супруги в просторной комнате, которая служила им одновременно столовой и спальней. Пожилая угрюмая женщина в цветастом фартуке молча подавала кушанья и уносила грязную посуду.
– Стерва, – буркнул Джордж. – Могла бы иногда здороваться.
Люси укоризненно нацелила в него крючковатый нос.
– Дорогой, воздержись от подобных замечаний. Возможно, она понимает по-английски.
Невозмутимо поменяв им тарелки, прислуга с достоинством удалилась. Джордж фыркнул ей вслед.
– Как же по-английски! Она хоть сама-то себя понимает?
– И тем не менее, дорогой…
Джордж хлопнул ладонью по столу.
– Ладно, прошу прощения! Прошу прощения, леди! – И голубыми глазами воззрился на жену. – Теперь ты мной довольна?
Люси улыбнулась.
– Ты не меняешься, Джордж Ньюгарт.
– С чего бы мне меняться? В этом переменчивом мире кто-то должен служить ориентиром. Ты звонила Ричарду?
– Нет, дорогой, но я…
– В чем дело, Люси? – Лысина Джорджа покраснела внутри светлых кудряшек. – Тебя не подпускают к телефону?
Впалые щеки Люси, напротив, побледнели.
– Не выдумывай, Джордж. Недавно звонил Владимир и через охранника передал, чтобы мы снова приготовили субстанцию. Раза в три больше, чем вчера.
– Мой бог, за каким чертом?!
– Дорогой, успокойся. Для работы нам нужно ее не так уж много, готовится она легко, так что…
– Но зачем, Люси?! – Нос-картошка Джорджа побагровел от возмущения. – Твой чокнутый племянник, должно быть, пьет субстанцию. Держу пари, он ее пьет!
Люси резко поднялась.
– Джордж, мы не можем вернуться в Манчестер, – отчеканила она. – И мы приготовим субстанции столько, сколько нужно моему племяннику. Если он ее пьет – черт с ним, я это переживу. Ты понял меня, дорогой? Вот и отлично. А Ричарду я, разумеется, позвоню. – С этими словами она вышла, задрав подбородок.
Придя в себя, Джордж крикнул ей вдогонку:
– Прошу прощения, леди!
Глеб возвел глаза к потолку.
– Ричард, о супругах из Манчестера мы уже говорили. Я не занимаюсь поиском без вести пропавших.
Барон сделал протестующий жест.
– Они не пропали: вчера Люси позвонила. То есть передала через портье…
– Тем более. – Глеб поднялся с кресла. – Чего в таком случае ты от меня хочешь?
Взгляд барона отвердел.
– Быть может, ты выслушаешь меня, Майкл?!
– Надоело! – взорвался Глеб. – Ходишь вокруг да около!
Публика в фойе отеля стала на них коситься. Лишь пижон с усиками увлеченно листал программку.
– Присядь, Майкл, – понизил голос барон.
Глеб качнул головой.
– Хочешь говорить – даю полминуты.
Вскочив с кресла, барон одернул пиджак и сквозь зубы процедил:
– За мной следит Интерпол. В связи с Ньюгартами. Сзади япошка, не оборачивайся.
Глеб озадаченно потер переносицу.
– В двух словах, Ричард: что твои друзья натворили?
– Не знаю, Майкл. До их бегства в Россию повидаться мы не успели. Но могу поклясться: эти люди не способны ничего натворить.
– Ричард, и все же.
– До меня дошли только слухи, Майкл. Но я в них не верю. Когда Ньюгарты были на конгрессе в Токио, они будто бы… – барон запнулся, – будто бы украли какой-то образец или формулу. Словом, полная чушь.
Как бы невзначай Глеб обернулся. Возле стойки он заметил маленького японца со шрамом над левой бровью. С безучастным видом японец рассматривал свою ладонь.